Чтобы развеять мрачное настроение, Марк внезапно предложил пойти в кино. Спонтанно. На первый сеанс, который найдём. Оказалось, что идёт какая-то старая комедия, которую мы оба видели по сто раз, но всё равно купили билеты.
В тёмном зале, над общим ведром солёного попкорна, мы снова стали просто двумя людьми, которым хорошо вместе.
— Смотри, смотри, сейчас он упадёт! — шептал Марк, тыча пальцем в экран в самый предсказуемый момент, и мы оба фыркали, когда актёр и правда поскальзывался на банановой кожуре.
— Ты весь в крошках, — прошептала я ему в ответ, указывая на его свитер.
— Это не крошки, — с серьёзным видом возразил он. — Это боевые ранения, полученные в неравной схватке с попкорном.
Его рука нашла мою и просто держала её — крепко, надёжно, без лишних слов.
Когда мы вышли из кинотеатра, город был уже погружён в ночь, а небо затянуло сплошной, низкой пеленой туч. Пахло снегом и сыростью.
— Провожу, — сказал Марк. Это была не просьба, а констатация факта, но сказано это было так мягко, что спорить не хотелось.
Мы неспешно шли по почти пустынным улицам. Марк, оживлённый, рассказывал какую-то нелепую историю из своего детства, про то, как он пытался построить плотину из песка на даче и устроил настоящее наводнение, затопив соседский огород с клубникой.
— А знаешь, что самое обидное? — смеясь, говорил он, жестикулируя. — Что эта клубника была вся зелёная! Ни одной красной! То есть я совершил подвиг, рисковал быть пойманным, и всё зря! Жертва была напрасной!
Мы смеялись так, что у меня заболел живот, а у Марка навернулись слёзы на глазах. В этот момент, глядя на него, на это открытое, счастливое лицо, я поймала себя на мысли: боже, как же я могла в нём сомневаться?
Именно тогда упала первая капля. Маленькая, холодная, прямо на переносицу.
— Ой, — удивлённо сказала я, останавливаясь.
— Что? — Марк перестал жестикулировать.
Ещё одна капля. Потом третья.
— Кажется, нас настигает, — констатировал парень, поднимая голову. — До твоего дома идти минут двадцать. Не уверен, что мы успеем.
Ветер усилился, и дождь сразу же перестал быть робким. Он забарабанил по асфальту всё гуще и настойчивее.
— Бежим? — предложила я уже на полном серьёзе.
Мы сделали несколько шагов рысцой, но тёмная туча над нами расползла окончательно. Дождь обрушился стеной.
— Так не добежим! — крикнул Марк сквозь шум ливня, прикрывая меня собой. Вода текла с его волос, со лба. — У меня ближе! Общага в двух кварталах! Переждём там!
У меня не было выбора. Промокшая до нитки, я могла только кивнуть. Марк схватил меня за руку, и мы побежали, спотыкаясь, смеясь и поскальзываясь на мокрых плитках. Этот бег под ледяными струями, совместный, азартный побег от стихии стёр последние остатки настороженности.
Мы влетели в холд еобщежития, оставляя за собой мокрые следы, и остановились, тяжело дыша. Вода с нас лила ручьями. Я вытирала лицо, а Марк, отряхиваясь, смотрел на меня, и вдруг рассмеялся — громко, искренне.
— Ну что, искусствовед, как тебе наша внеплановая водная процедура? — спросил он, отжимая полу своей куртки.
— Очень… бодряще, — выдавила я, тоже смеясь, хотя зубы уже начали слегка стучать от холода.
— Это не душ, — парировал Марк, его глаза сияли в полутьме подъезда. — Это инициация. Испытание стихией. Теперь мы — команда. Идём, согреемся.
Парень взял меня за руку и потянул к лестнице, но наш путь преградил голос, сухой и нарочито официальный, как будто зачитывали устав.
— Стойте, молодые люди. А точнее — молодой человек и молодая особа.
Из-за стойки вахты поднялась вахтёрша, женщина с жёсткой причёской и в строгом халате. Она оценивающим взглядом окинула наши промокшие фигуры и лужи под ногами.
— Марк, ты что, правила забыл? Девушку после десяти вечера — только по пропуску или по предварительной записи в журнал. И то с разрешения коменданта. А у вас, — она бросила взгляд на мою сумку, — даже сменной обуви, походу, нет. Влетели как угорелые.
Марк мгновенно перестроился. Его улыбка стала в сто ватт ослепительной, заискрившись обаянием, которое он, казалось, на время забыл.
— Тётя Тань, вы только посмотрите на нас! — развёл он руками, с которых капало. — Мы же не просто так зашли, мы с поля боя! Ливень, потоп! Я её спасал, честное слово. Ей до дома полчаса мокрого ада. Замёрзнет же, заболеет. Мы просто просушимся, чаю попьём и — сразу на выход. Даю слово образцового жильца!