Быстро натянула его штаны — мягкие, тёплые, невероятно широкие. Ткань скользнула по ногам, согревая, и я на секунду зажмурилась от удовольствия. Закатала пояс, чтобы не потерять. Толстовка поглотила меня целиком, рукава свисали далеко за кончики пальцев. Я утонула в ткани, пахнущей Марком, и в этом было что-то невероятно интимное — носить его одежду, дышать его запахом.
За дверью послышались шаги. Короткий стук — два раза.
— Можно? — Я выдохнула, пытаясь унять сердцебиение. Грудная клетка ходила ходуном. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть в любую секунду. От предвкушения, от волнения, от того, что сейчас он войдет — и снова станет трудно дышать.
— Да, — Марк вошёл, тоже переодетый — в сухие тренировочные штаны и светлую футболку. Волосы после душа взъерошены, на щеке свежая царапина — зацепился о молнию в тесной кабинке. От него пахло гелем для душа — свежо, чисто, но этот запах смешивался с его собственным, и у меня перехватило дыхание. Взгляд парня скользнул по мне, по мешковатой одежде, в которой я утонула, и в уголках его губ дрогнуло что-то тёплое.
— Идёт, — тихо сказал Марк, его голос звучал приглушённо, будто здесь даже говорить нужно было шёпотом. От этого по позвоночнику пробежала дрожь.
Парень подошёл к окну, отдёрнул занавеску. За мутным стеклом бушевал ливень, струи воды размывали огни фонарей, очертания соседнего корпуса. Я смотрела на его спину, на то, как напряжены плечи под тонкой футболкой, и в животе начинало тянуть — сладко, тревожно.
— Надолго, похоже, — пробормотал Марк.
Тишина повисла между нами — густая, звонкая, наполненная шумом дождя и стуком моего сердца, который, казалось, был слышен во всей комнате. Я стояла посреди, не зная, куда себя деть. Этот Марк, без привычной уверенной улыбки, в своей аскетичной клетке, был другим. Близким и настоящим. От этого внутри всё вибрировало.
— Садись, — наконец прервал молчание парень, кивнув на свою кровать. На соседней, застеленной казённым покрывалом как ни странно никого не было. — На той неудобно, — парень заметил мой вопросительный взгляд на соседнюю кровать и продолжил. — Сосед у девушки гостит сегодня, — кивнула и опустилась на край узкой койки. Пружины слабо скрипнули под весом, матрас просел. Марк остался у окна, словно не решаясь сократить дистанцию. Я видела, как его пальцы теребят край занавески, и почему-то это движение отозвалось во мне теплом. Я видела, что он как и я нервничает.
— Хочешь чаю? — вдруг спросил Марк. — Есть маленький чайник и пакетики чёрного. С сахаром.
Я кивнула, потому что голос всё ещё мог подвести. Процесс заваривания стал для парня спасительным ритуалом. Марк двигался без лишних жестов — достал чайник из под стола, две одинаковые кружки, включил электрический чайник и он зашумел, заворчал, и этот бытовой звук немного разрядил тишину. Я смотрела на его спину в тонкой футболке, на то, как напряжены лопатки, и чувствовала, как внутри разливается странное, тягучее тепло.
Наконец Марк протянул мне кружку. Пальцы соприкоснулись — его были горячими от нагретого стекла, мои — ледяными. От этого контраста по руке побежали мурашки, и я вздрогнула. Приняла чай, обжигая ладони, и этот жар был приятным, возвращал к жизни. Парень сел рядом, на край той же койки. Плечом к плечу. Я чувствовала тепло его тела даже через два слоя одежды.
Мы пили слишком горячий, приторно-сладкий чай, не глядя друг на друга. Каждый глоток обжигал губы, нёбо, горло, отдаваясь жаром где-то в груди, растапливая последние льдинки. Я слышала его дыхание — ровное, но чуть учащённое, и своё — слишком частое, сбивчивое.
И в этот момент меня накрыло осознание: мы здесь вдвоём. В его комнате. Вечер. Дождь льёт так, что ничего не видно, и, судя по всему, будет лить до самого утра. А рядом только одна узкая койка, на которой мы сидим. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще — от внезапной, почти пугающей ясности.
— Прости за это, — тихо сказал Марк, указывая на комнату, на казённую мебель, на облупившуюся краску на подоконнике. — Не самый романтичный антураж.
— Он твой, — ответила я, и голос мой дрогнул. — Поэтому правильный. Всё так и должно быть.