В темноте обострились другие чувства. Я слышала его дыхание — частое, неровное. Чувствовала запах так близко, что кружилась голова. Ощущала тепло его тела, даже там, где мы не соприкасались. Я провела ладонью по его щеке, нашла губы и поцеловала сама — уже смелее, откровеннее.
Марк ответил, и в этом поцелуе не осталось неловкости — только голод, только давно сдерживаемое желание быть рядом. Его руки скользили по моей спине, по плечам, зарывались в волосы. Я чувствовала, как дрожат его пальцы, и от этой дрожи внутри всё плавилось.
— Лика, — шептал он в перерывах между поцелуями. — Лика, Лика...
Моё имя в его устах звучало как заклинание. Я тонула в этом шёпоте, в темноте, в его руках. Время исчезло. Остались только ощущения: его губы на моей шее, его ладони на талии, его сбивчивое дыхание у самого уха.
Мы шептали друг другу что-то бессвязное — слова любви, признания, обещания, которые тут же забывались, потому что единственным, что имело значение, была эта близость. Я прижималась к нему всем телом, стараясь стать как можно ближе, чувствуя, как сильно бьётся его сердце — в унисон с моим.
Где-то в коридоре хлопнула дверь. Дождь за окном всё так же хлестал по стеклу. Но для нас не существовало ничего — только темнота, только тепло, только двое, нашедших друг друга в этом временном жилье.
А потом всё стихло.
Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые, не в силах пошевелиться. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах, который уже навсегда впечатался в память. Его рука обнимала меня, пальцы медленно гладили по спине — успокаивающе, нежно.
Марк поцеловал меня в макушку, в мокрые от пота волосы. Я и не заметила, когда успела вспотеть — или это были слёзы? Кажется, я плакала. От счастья. От облегчения. От того, что всё наконец случилось.
— Я люблю тебя, — прошептал парень в темноту. — Боже, как же я люблю тебя, - Марк прижал меня к себе чуть сильнее, зарылся носом в мои волосы. А эти слова так и повисли в воздухе — звонкие, чистые, неоспоримые. В них не было ни капли лжи. Только правда.
И в этот миг, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим, вдыхая его запах, смешанный с запахом дождя и этой казённой комнаты, я поверила. Окончательно. Бесповоротно.
— И я тебя, — ответила я, и голос дрогнул. — Очень, - я чувствовала, как его губы улыбаются в мои волосы. Где-то за окном продолжал бушевать ливень, но здесь, в этой маленькой комнате, в этой узкой койке, было тепло и безопасно. Мир не рухнул. Он просто перестал существовать — остались только мы.
Время потеряло очертания — минуты ли, часы ли прошли, пока мы лежали так, переплетённые, укрытые тонким одеялом и тишиной. Дождь за окном не унимался, но теперь его шум не казался чуждым — он словно укутывал нашу маленькую вселенную, отделял от остального мира.
Сквозь дрёму я слышала, как его дыхание выравнивается, становится глубоким и ровным. Он засыпал, прижимая меня к себе, и я позволила себе провалиться в сон следом — впервые без страха, без сомнений, просто чувствуя тепло его тела и веря, что утро принесёт только свет.
Дорогие мои читатели, мне очень жаль, что меня так долго не было. Всё это время я целиком погрузилась в работу над этой главой. Она далась мне непросто, ведь нужно было передать всю гамму чувств Лики и Марка, показать их первую близость, но при этом остаться в рамках рейтинга 16+. Для начинающего автора это был настоящий вызов. Чтобы загладить вину за долгое ожидание, я постараюсь радовать вас чаще. Если всё пойдет по плану, ближайшую неделю новые части будут выходить ежедневно.
Глава 21. Марк
Я проснулся оттого, что Лики не было рядом и почувствовал не холод — пустоту. Она ударила в грудь раньше, чем я успел открыть глаза. Резкая, как пощёчина, мгновенно вышибающая остатки сна, липкого и тёплого. Я сел на кровати, и сердце колотилось где-то в горле, пока взгляд не нашёл её.
Лика сидела на моём дешёвом стуле, который скрипнул, когда девушка переменила позу — поджала под себя босые ноги, закуталась плотнее в мою старую, выцветшую толстовку. Она была велика, рукава закрывали пальцы, и Лика машинально теребила край манжеты — раз, другой, третий. Этот жест отозвался во мне чем-то щемящим, почти невыносимым.
Лика не смотрела на меня. Она рассматривала мой мир. А я просто замер, боясь дышать. Опасаясь спугнуть.
Взгляд Лики скользил по корешкам на подоконнике, заменяющем книжную полку. «Экономическая теория». «Финансовые рынки». «Корпоративные финансы». Книги, которые Лика никогда не откроет. Книги, которые я сам открывал редко — сдавал и забывал. Пальцы Лики легко коснулись обложки той, что сверху, будто проверяя, настоящая ли пыль. Провела подушечкой — и убрала руку.