Азарт, который горел во мне с утра, слегка поутих, сменившись здоровым раздражением. Хорошо. Отлично, даже. Значит, она не из тех, кого можно взять на дешёвые приёмы. Задача усложнилась, а значит, и победа будет ценнее. Нужно было сменить тактику. Штурм не сработал — значит, нужна осада. Долгая, методичная, изматывающая.
Я отправился в университетский буфет на первом этаже. Мозгу требовалась перезагрузка. И, как по заказу, за нашим столом уже сидел Костя. Идеальная аудитория для разбора полётов. Или для того, чтобы получить новый пинок под зад.
— Ну что, полководец? — встретил меня Костя, отложив телефон. Его ухмылка была предсказуема, как восход солнца. — Вид у тебя, будто тебя только что послали куда подальше. Или это твой новый стратегический вид?
Я плюхнулся на стул, не отвечая, и сделал заказ официантке на крепкий эспрессо. Кофеин должен был прочистить мозги.
— Так что там с ледяной королевой? — не унимался он. — Уже наметил план завоевания? Или она тебя, как всех, просто проигнорила?
— Не проигнорила, — процедил я, чувствуя, как закипаю. — Поздоровалась.
— Ого! Прогресс! — Костя засмеялся. — А словами? Или просто кивнула?
— Сказала, что занята. И что не пьёт кофе с незнакомцами.
Тишина за столом длилась ровно две секунды, а потом друг разразился таким громким хохотом, что несколько человек за соседними столиками обернулись.
— Боже, это гениально! «Не пью кофе с незнакомцами»! Чисто, элегантно, без шансов на продолжение. Я почти начинаю её уважать. Ну что, Марк, признай поражение? Ещё не поздно сдать назад. Мы всего лишь посмеёмся. Ну, месяц будем вспоминать.
Его слова действовали на меня как красная тряпка на быка. Почти потухший азарт вспыхнул с новой силой, теперь уже замешанной на злости и упрямстве.
— Ничего я не сдаю, — отрезал я, принимая у официантки маленькую чашку чёрного кофе. Горечь была кстати. — Первая попытка — это разведка. Я получил данные. Она не идёт на прямой контакт, ценит личные границы, интеллектуалка. Значит, и подход нужен соответствующий.
— Подход? — ехидно переспросил Костя. — Ты что, собрался трактаты по искусству читать?
— А почему бы и нет? — я сделал глоток. — Если это язык, на котором она говорит, то мне придётся его выучить. Хотя бы на базовом уровне.
— Ох, — протянул Костя, его глаза блеснули азартом, похожим на мой. — Значит, будем шпионить, подстраиваться и втираться в доверие? Классика. Люблю. Но только помни про срок. Месяц в общем-то не такой и длинный. Особенно когда приходится заново гуманитарное образование получать. Уверен, что потянешь?
Его вопрос не был простой насмешкой. В нём сквозило сомнение. А сомнение со стороны Кости, главного зачинщика всей этой истории, было лучшим топливом.
— Потяну, — сказал я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Ты же сам сказал — она непотопляемая. Тем интереснее будет докопаться до сути.
— Докопаться до сути… — Костя усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Ладно, Штирлиц. Действуй. Но учти, если ты через месяц не только не добьёшься своего, но и будешь выглядеть полным идиотом, пытаясь цитировать ей Малевича за завтраком… это будет твоим самым эпичным провалом. Я позабочусь, чтобы об этом узнали все.
Угроза была пустой — он и так всем расскажет. Но в ней была и доля правды. Если я сейчас сольюсь, меня будут вспоминать не как того, кто хотя бы попытался, а как того, кого отшили на раз-два. Это было неприемлемо.
Я допил эспрессо до дна, ощущая, как кофеин и первоначальный азарт кристаллизуются во что-то более холодное и решительное. Провал в библиотеке был не концом, а стартом. Теперь игра обрела чёткие правила: никакого прямого натиска, только тонкая, интеллектуальная игра на её поле. И жёсткий дедлайн, отсчитывающий дни в моей голове.
Я достал телефон. Смс я ей уже отправил в библиотеке. Без ответа, конечно. Но это было лишь первое тихое напоминание: я здесь. Я не отступил.
Первый ход был сделан, и он был проигран. Но теперь я знал, с чем имею дело. Игра начиналась по-настоящему. И следующим моим шагом будет не капучино, а книга. «Основные течения в искусстве XX века». Начинать, видимо, придётся с азов. Мысль была одновременно идиотской и волнующей. Я, Марк, прагматик и экономист, буду штудировать искусствоведение ради пари. Ради того, чтобы взять неприступную крепость. Глупо? Безумно? Возможно. Но отступать было уже некуда. Охота началась.