И это слово — пари — въедалось в каждую картинку, отравляло её, как яд.
Я села на лавочку у крыльца. Руки дрожали так, что я с трудом застегнула куртку. Сжала их в кулаки, спрятала под рюкзак, чтобы никто не видел. Мимо прошли какие-то студенты, закутанные в капюшоны, даже не взглянули. Хорошо. Пусть никто не видит.
Может, я всё неправильно поняла. Может, это какое-то другое пари — с Тёмой, с Пашей, про учёбу или игру. Может, он говорил совсем не обо мне. Мало ли какие у парней могут быть разговоры?
Но голос Марка. Этот тон. Это раздражение. «Скоро всё закончу». Закончу — что? Меня? Нас?
Я зажмурилась, пытаясь прогнать эти мысли. Они были липкими, как паутина, опутывали сознание, не давали дышать. Я вцепилась в рюкзак, в этот глупый плед, который купила, потому что хотела сделать ему приятно.
Надо поговорить с ним. Просто спросить. Он объяснит, и всё будет хорошо.
Но ноги не шли обратно. Я сидела на лавочке под ледяным дождём, смотрела на серое небо и чувствовала, как внутри разрастается холод. Не тот, что снаружи — другой, глубинный, от которого не спасают никакие пледы.
Трещина. Маленькая, почти незаметная. Но она уже была.
Я достала телефон. Руки тряслись, пальцы не попадали по экрану. Написала Юле: «Ты была права. Кажется, с Марком что-то не то».
Отправила и сразу пожалела. Потому что теперь это стало реальным. Пока я молчала, можно было делать вид, что ничего не случилось. А теперь слова на экране подтверждали: что-то случилось. Что-то страшное.
Юля ответила через минуту: «Что? Где ты? Я приеду».
Я набрала: «Не надо. Я сама разберусь».
Убрала телефон в карман. Встала. Ноги слушались плохо, будто чужие. Посмотрела на окно Марка — оно выходило во двор, и сквозь мокрую сетку дождя я видела его силуэт. Он стоял у подоконника, рядом с нашими цветами. Наверное, смотрел на суккулент, который я принесла.
Я смотрела на него и не понимала: кто этот человек? Тот, кого я люблю? Или кто-то другой, кого я совсем не знаю?
Развернулась и пошла к остановке. Домой. К Тёме. К маме. К нормальной жизни, в которой нет никаких пари.
Но нормальной жизни больше не было. И я это знала.
Только признаваться себе боялась.
Плед в рюкзаке так и остался несчастным, мягким, клетчатым, никому не нужным. Как и всё, что я чувствовала последние недели.
Спасибо всем, кто читает эту историю, кто пишет комментарии, мне очень приятно!
Сейчас переходим на обычный режим выкладки — через день. Следующая прода во вторник.
В одном из моих блогов вы можете посмотреть визуализацию главных героев этого романа. Приглашаю вас в свой профиль) Подписывайтесь на автора и будете всегда первыми узнавать все новости.
Глава 28. Лика
Я пришла к нему на следующий день.
Не написала, не позвонила — просто пришла. После вчерашнего я почти не спала, лежала в темноте и смотрела в потолок, перебирая в голове каждую мелочь, каждое слово, каждый взгляд. Юля приезжала вечером, привезла чай и обнимала меня, пока я тряслась у неё на плече. Я ничего не рассказывала — просто не могла говорить. А она и не спрашивала. Только гладила по голове и повторяла: «Разберёмся. Во всём разберёмся».
Утром я приняла душ. Долго стояла под горячей водой, пытаясь согреться, но холод сидел внутри, под рёбрами, и никуда не уходил. Потом оделась, собрала рюкзак и поехала в общагу.
Тётя Таня на вахте только глянула на меня и пропустила без слов. Наверное, вид у меня был тот ещё.
Я поднялась по лестнице, перешагнула скрипучую ступеньку — сегодня она почему-то не скрипнула, будто даже общага чувствовала, что игра закончена. Прошла по коридору, пахнущему всё той же капустой и сыростью. Остановилась у двери.
Постучала.
— Открыто, — раздалось изнутри.
Я вошла. Марк сидел на кровати, взъерошенный, в старой футболке, с телефоном в руках. Увидел меня — и лицо его изменилось. Сначала радость, потом удивление, а потом... страх. Всего на секунду, но я успела заметить. Этот страх плеснулся в глазах и спрятался, замаскировался под улыбку.