— Лика? Ты чего без предупреждения? Я бы встретил, — парень встал, потянулся ко мне.
Я отшатнулась.
Марк замер. Рука его повисла в воздухе, потом медленно опустилась.
— Что случилось? — спросил он. Голос ещё спокойный, но в глазах уже заметались тени.
Я закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной, будто ища опору. Смотрела на него и не узнавала. Тот же человек. Та же комната. Те же цветы на подоконнике. Но всё вдруг стало чужим.
— Какое пари? — спросила я.
Голос прозвучал ровно, холодно. Я сама не ожидала, что смогу говорить так.
Марк дёрнулся, будто я ударила его.
— Что?
— Я спросила: какое пари, Марк? — парень замер. Секунду смотрел на меня, и я видела, как в нём что-то ломается. Как он лихорадочно соображает, что я всё знаю, что сказать, как выкрутиться.
— Лика, о чём ты? — попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, неестественной. — Какое ещё пари?
— Вчера, — я говорила всё так же ровно, хотя внутри всё дрожало, — я пришла к тебе. Стояла под дверью. И слышала, как ты говорил по телефону. «Да знаю я о пари. Скоро всё закончу». Ты это говорил. Я слышала.
Марк побледнел. По-настоящему побледнел, так что даже губы побелели.
— Лика, это не то, что ты думаешь, — начал он, делая шаг ко мне.
— Не подходи, — мой голос дрогнул впервые. Я выставила руку вперёд, останавливая его. — Просто ответь. Какое пари?
Марк остановился. Стоял посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки, и молчал.
— Ты не ответил, — напомнила я. — Значит, мне остаётся догадываться самой? Хорошо. Давай попробуем.
Я отлепилась от двери, сделала шаг в комнату. Обвела взглядом знакомое пространство — его кровать, стол, цветы.
— Юля с самого начала говорила, что ты слишком идеален. Я отмахивалась. Думала, она просто защищает меня. А теперь я вспоминаю... — я повернулась к нему. — Ты слишком быстро всему научился, Марк. Слишком идеально подстраивался под меня. Знал, какие книги я люблю, каких художников, какой кофе. Это невозможно выучить за пару недель. Это нужно слушать месяцами. Или... это нужно сначала изучить, да? Как объект. Как цель.
Марк дёрнулся, будто я снова ударила.
— Лика, нет, ты всё не так поняла...
— А что я поняла не так? — я повысила голос впервые. — Объясни мне! Скажи, что я ошибаюсь! Скажи, что у тебя нет никакого дурацкого пари с Костей или с кем там ещё! Скажи, что ты не спорил на то, что затащишь меня в постель!
Последние слова я почти выкрикнула. Они повисли в воздухе, тяжёлые, уродливые, невозможные.
Марк стоял белый как мел. Руки его дрожали. Я видела эту дрожь, видела, как он пытается взять себя в руки, как лихорадочно ищет слова.
— Это было в самом начале, — выдохнул он наконец. Голос сел, звучал хрипло. — Мы поссорились с Костей, я был пьян, это просто глупая шутка...
— Шутка, — повторила я. Губы не слушались. — Спорить на то, сможешь ли ты переспать со мной — это шутка?
— Лика, прошу, дай мне объяснить...
— Ты обещал, — перебила я. Голос снова стал ровным, но это было хуже крика. Я сама себя не узнавала. — Ты смотрел мне в глаза и говорил, что любишь. Ты клялся, что всё это по-настоящему. А сам просто выполнял задание. Как миссию.
— Нет! — Марк шагнул ко мне, схватил за плечи. — Нет, это неправда! Да, было пари, было, чёрт возьми, я не буду врать! Но это было только в самом начале! А потом я правда влюбился, Лика! Ты не представляешь, через что я прошёл, когда понял, что чувства настоящие, а началось всё с такой грязи! Я сам себя ненавидел!
Он тряс меня за плечи, и я чувствовала, как дрожат его руки, как сбивается дыхание, как он весь — одна сплошная агония. Я смотрела на его лицо — растерянное, искажённое болью — и не понимала, где правда, а где очередной искусный ход.
— Отпусти, — тихо сказала я. — И ещё... — набрала больше воздуха в легкие. — Ты знал кто я. И всё-равно сделал это. Ты предал не только меня, ты предал друга.