Но доверие... доверие лежало в руинах. Я смотрела на эти руины и не знала, можно ли что-то построить заново. Можно ли склеить то, что разбилось вдребезги.
Я развернулась и пошла к выходу. Краем глаза увидела, как Марк вскочил, сделал шаг за мной — и замер. Не окликнул. Не попытался остановить. Только смотрел в спину, я чувствовала этот взгляд кожей, каждым нервом.
На улице всё ещё падал снег. Пушистые хлопья кружились в свете фонарей, ложились на плечи, на волосы, таяли на горячих от слёз щеках. Я шла, не разбирая дороги, спотыкаясь на свежем снегу, и только когда отошла достаточно далеко, остановилась, схватилась за столб и разрыдалась.
Первый снег. Мы так хотели увидеть его вместе. Смеялись, строили планы, обещали друг другу, что будем ловить снежинки ртом, как в детстве. А теперь я стою одна под этим снегом, и он кажется мне похоронным.
Всё, что мы построили, рухнуло. И я не знала, можно ли что-то собрать из этих осколков.
Телефон в кармане завибрировал. Я достала его дрожащими руками, едва не выронив. Сквозь слёзы прочитала сообщение от Марка:
«Я не прошу прощения. Я буду ждать столько, сколько нужно. Даже если ты никогда не вернёшься. Ты заслуживаешь всего самого лучшего. А я заслуживаю только того, чтобы ты была счастлива. Даже без меня».
Я убрала телефон. Подняла голову к небу, ловя лицом холодные снежинки.
И пошла домой. В пустоту.
Глава 30
Первый снег всё падал на город. Крупные, пушистые хлопья кружились в свете фонарей, ложились на тротуары, на крыши машин, на плечи редких прохожих. Город затихал, укутываясь в белое покрывало, и никто не знал, что в эту ночь рушатся миры.
Юлина квартира пахла кофе и уютом. Обычно этот запах успокаивал Лику, обволакивал теплом, но сегодня — нет. Сегодня даже родной запах казался чужим, как и всё вокруг. Лика сидела на полу в прихожей, прижимая колени к груди, и не могла остановить дрожь. Мелкую, противную, от которой стучали зубы. Куртка так и осталась расстёгнутой, на ботинках натаял снег, вода стекала на пол, но ей было всё равно. Холод внутри оказался сильнее любого внешнего.
Юля суетилась рядом — принесла плед, налила чай, поставила перед ней кружку. Лика смотрела на пар, поднимающийся над чашкой, и не видела ничего. Только его лицо. Только его слова. Только ту грязь, в которую превратилось всё, что она считала чистым. Каждое воспоминание теперь было отравлено. Каждый поцелуй, каждый взгляд, каждое «люблю» — всё теперь окрасилось в серый, грязный цвет.
— Лика, — Юля присела рядом на корточки, взяла её за руки. Руки были ледяными. — Лика, посмотри на меня. Что случилось?
Девушка подняла глаза. В них не было слёз — они кончились ещё на улице, под этим проклятым снегом. Только пустота и что-то похожее на ярость, тлеющая где-то глубоко внутри. Ярость на Марка. На себя. На весь мир.
— Он играл мной, — сказала Лика. Голос звучал ровно, будто не её. Чужой, безжизненный. — С самого начала. Пари. Спор. Они поспорили с Костей, затащит он меня в постель или нет.
Юля замерла. Лицо её побледнело, потом налилось краской — сначала гнева, потом ужаса.
— Что?
— Всё это время он притворялся. Изучал меня, как объект. Подбирал ключики. Следил, запоминал, анализировал. А я... я дура, повелась. Думала, что это настоящее. Думала, что у нас всё по-настоящему.
Лика встала, прошла в комнату. Ноги не слушались, подкашивались, но она заставила себя идти. Руки девушки дрожали так сильно, что пришлось сжать их в кулаки. Подошла к окну, упёрлась лбом в холодное стекло. За стеклом падал снег. Красивый. Чистый. Лживый. Таким же чистым и лживым был её Марк все эти недели.
— Лика, — Юля подошла сзади, осторожно коснулась плеча. — Может, он правда потом...
— Он сказал, что влюбился, — перебила Лика. Голос дрогнул, разбился. — Сказал, что потом всё было по-настоящему. Что врал только о начале. Но какая разница, Юль? Какая разница, если всё, что у нас было, выросло из такой грязи?
Она резко обернулась. В глазах горела боль, смешанная с гневом, такая сильная, что Юля отшатнулась.
— Я любила его, — голос Лики сорвался на крик. — Понимаешь? Я правда любила! Думала, что мы... что у нас всё серьёзно. Думала, что он — тот самый. А он просто выполнял задание. Как миссию. Как проект в универе!