Он набрал ответ дрожащими пальцами, несколько раз стирал, печатал заново. Наконец отправил: «Она у Юли. Всё будет хорошо. Прости».
Отправил и отшвырнул телефон в сторону, будто тот был раскалённым. Прости. За что прости? За то, что разрушил жизнь его сестры? За то, что предал дружбу? За то, что был последним ничтожеством, не способным даже на нормальное извинение?
Марк уткнулся лицом в ладони. Плечи его вздрагивали, но он не плакал. Слёз не было. Только пустота и тяжесть, от которой невозможно дышать. Только это жжение под рёбрами, которое не проходило с той самой ночи, когда он впервые понял, что любит её. За окном падал снег. Белый, чистый, как та ложь, в которой они жили все эти недели.
***
Тёма сидел на кухне, глядя на телефон. Час назад он написал Лике — хотел спросить, будет ли она ужинать. Простое, обычное сообщение. Она не ответила. Через полчаса позвонил — абонент недоступен. Ещё через полчаса — снова. И снова. С каждым гудком беспокойство росло, превращаясь в липкий, холодный страх.
Сначала он не волновался. Мало ли — разрядился телефон, она у Марка, занята, они там воркуют, забыв про весь мир. Он даже усмехнулся этой мысли. Но когда наступила ночь, а её всё не было, внутри начало закипать что-то другое. Не раздражение — тревога. Глубокая, животная тревога, от которой холодеют ладони.
Он позвонил Марку. Раз, другой, третий. Тот не брал трубку. Тёма уже натягивал куртку, собираясь идти в общагу, когда пришло сообщение. Короткое, странное, непохожее на Марка: «Она у Юли. Всё будет хорошо. Прости».
Прости? За что?
Тёма уставился в экран, пытаясь понять. Пальцы сами сжались в кулак. Что-то было не так. Марк никогда не писал таких сообщений. Никогда не извинялся просто так. И этот тон... будто он знает что-то, чего Тёма не знает. Будто случилось что-то непоправимое.
Он набрал номер Юли. Сердце колотилось так, что стук отдавался в ушах. Гудки. Длинные, бесконечные. Потом сонный, напряжённый голос:
— Алло?
— Юль, это Тёма. Лика у тебя?
Пауза. Слишком длинная пауза. В ней уместилась целая вечность.
— Да, — ответила Юля. Голос её звучал напряжённо, будто через силу. — У меня. Всё нормально.
— Что случилось? — Тёма уже не спрашивал — требовал.
— Тём, не сейчас. Она... ей нужно побыть одной. Она в порядке, честно. Просто... завтра всё узнаешь. Обещаю. Только... не звони Марку. Ладно?
Тёма сжал телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.
— Что он сделал? — голос сел, стал хриплым, чужим.
— Тём, я не могу. Честно. Не сейчас. Завтра. Завтра я тебе всё расскажу. Обещаю.
Юля отключилась.
Тёма сидел на кухне, глядя в темноту за окном. Снег всё падал, укрывая город белым саваном. Белый, чистый, холодный. А он сжимал телефон и чувствовал, как внутри разрастается холод. Хуже, чем от любой зимы. Холод, который шёл изнутри, замораживал кровь, останавливал сердце.
Что-то случилось. Что-то страшное. И Марк знал об этом. Знал и не сказал. Знал и позволил ему волноваться, сходить с ума, пока его сестра плачет у подруги.
Тёма снова посмотрел на сообщение: «Прости». Одно слово. Короткое, как выстрел. В нём уместилось всё: и вина, и отчаяние, и конец.
Тёма убрал телефон в карман, встал, подошёл к окну. Снег падал на стёкла, таял, стекал тонкими струйками. Как слёзы. Как та ложь, в которой они все жили.
Где-то там, в городе, его сестра плакала у подруги. А лучший друг сидел в темноте и не брал трубку. Друг, которому он доверял безоговорочно. Которого считал братом. Который предал их всех.
Тёма сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. До крови. До боли. Боль помогала не сорваться.
Он ничего не знал. Но чувствовал: прежней жизни больше не будет. Ни у кого из них. Снег за окном падал и падал, укрывая город, заметая следы, пряча под белым покрывалом то, что уже никогда не станет прежним.
Глава 31. Артём
Утро после той ночи было серым и тихим. Снег перестал падать, оставив город укутанным в белое одеяло, но это не делало мир светлее. Я стоял у окна на кухне, сжимая в руке телефон. Юля рассказала всё вчера поздно ночью. Голос у подруги был уставшим, срывался, но слова врезались в память, как раскалённое тавро.
«Пари, Тём. Они поспорили с Костей, затащит он Лику в постель или нет. Всё это время Марк просто выполнял задание».