Я не спал всю ночь. Сидел в темноте, смотрел на дверь комнаты сестры — Лика так и не вернулась, осталась у Юли. И хорошо. Не надо ей видеть брата таким. Не надо видеть эту ярость, которая выжигала всё изнутри.
Столько лет мы дружили. Я сбился со счёта. Я доверял Марку как себе. Считал братом. Радовался, когда он начал встречаться с Ликой. Думал, что сестра в надёжных руках. Хотя в самом начале их отношений был строго против. Бабаник же. И вот, не ошибался. Лика оказалось — в руках подонка, который спорил на неё с Костей.
Я оделся молча. Куртка, ботинки, ключи. Мать спросила что-то из комнаты — не расслышал, не ответил. Вышел на улицу. Снег лез в лицо, таял на щеках, но я не чувствовал холода. Внутри горело так, что можно было обжечься.
К общаге подошёл быстро. Вахтёрша тётя Таня глянула настороженно — видела меня здесь много раз, но никогда таким. Я не сказал ни слова, просто прошёл мимо. Поднялся по лестнице, перешагивая через скрипучую ступеньку — Лика рассказывала про неё. Коридор, дверь.
Не постучал. Просто вошёл.
Дверь в комнату Марка была не заперта. Я толкнул её и вошёл без стука.
Марк сидел на кровати. Глаза красные, лицо осунулось, как будто он не спал всю ночь. Очень странно. Для него то ничего не изменилось. Это Лика страдает, плачет.
На подоконнике стоял засохший цветок. Суккулент сестры съёжился, потерял цвет, листья обвисли и почернели по краям. Как будто вместе с правдой из него вытекла жизнь.
Марк поднял глаза. Увидел меня — и вздрогнул. Вскочил, сделал шаг вперёд, замер.
— Тём... я..., — голос жалобный, заюешающий. Так и хотелось вмазать ему по этой смазливой роже, чтобы больше ниодна девушка не влюбилась и умирала от этого чувства.
— Сядь, — мой голос был тихим, спокойным. Но от этого спокойствия кровь стыла в жилах.
Марк сел обратно на кровать. Руки его дрожали, он спрятал их под бёдра, но дрожь передалась всему телу. Я стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на него. Долго. Изучающе. Будто видел впервые.
— Я хочу понять, — сказал я наконец. — Я хочу понять, как так вышло, что человек, которого я считал братом, превратился в..., — я замолчал, подбирая слово. Не нашёл.
— Я не знаю, в кого ты превратился. Я вообще не знаю, кто ты, — Марк открыл рот, но я поднял руку.
— Нет. Ты будешь молчать, пока я не скажу. Ты будешь сидеть и слушать. Потому что я имею право говорить. Я. Имею. Право, — каждое слово я отбивал.
— Столько лет мы с тобой прошли бок о бок. Школа, универ, первые драки, первые девчонки, первые бутылки, которые мы жрали во дворе, когда родители думали, что мы на секции. Я тебе доверял как себе. Я тебе жизнь бы доверил, — голос дрогнул. Я сжал кулаки, заставил себя говорить дальше.
— Когда вы начали встречаться с Ликой я сначала был против. Считал, что ты бабник, обидишь её. Но потом я был счастлив. Думал, что сестра в надёжных руках. Мне казалось ты реально её любил. Что мой друг будет её беречь. Что у вас всё по-настоящему. Я радовался, глядя на вас, — шагнул в комнату. Остановился посредине, глядя на Марка сверху вниз.
— А ты просто спорил на неё с Костей. Ты смотрел на неё и видел не человека, а цель. Проект. Миссию, — Марк дёрнулся, будто я ударил его.
— Это было в начале, — выдохнул он. Голос сел, звучал хрипло, чуждо. — Только в начале. А потом я правда...
— Заткнись, — я шагнул ближе. Лицо моё исказилось — впервые за весь разговор маска спокойствия треснула.
— Заткнись, слышишь? Не смей говорить мне про «потом». Потом не существует, потому что ты построил это «потом» на лжи. Ты каждое утро просыпался рядом с ней и молчал. Ты смотрел, как она тебе доверяет, и молчал. Ты ужинал с моей семьёй, с моей матерью, смотрел нам в глаза — и молчал! — последние слова я почти выкрикнул. Грудную клетку разрывало от боли, от ярости, от всего, что копилось сутки.
— Я не знал, как сказать, — Марк вскочил. Глаза его стали влажными. — Я боялся, Тём. Боялся потерять её. Боялся, что она уйдёт. Я каждый день просыпался с мыслью, что надо сказать, и каждый день не мог. Ты не представляешь, что я пережил...
— Не представляю? — я шагнул к нему вплотную. — Не представляю? Ты думаешь, я не знаю, что такое страх? Ты думаешь, я не боялся за неё каждый раз, когда она поздно возвращалась? Когда ты её провожал — я знал, что она в безопасности, потому что с тобой! А ты... ты... — мой голос сорвался. Я резко отвернулся, упёрся руками в подоконник, тяжело дыша. Перед глазами всё плыло. Засохший цветок Лики стоял прямо перед нами — жалкий, чёрный, мёртвый.