Я достал новый телефон. Старый валялся в мусорке вместе с осколками экрана и осколками моей прежней жизни. Вставил сим-карту, включил. Экран засветился, и я почувствовал, как внутри всё сжалось. Сейчас я сделаю то, что разделит жизнь на до и после. Окончательно и бесповоротно.
Пункт первый. Абсолютная прозрачность.
Я открыл мессенджер. Диалог с Тёмой застыл на его последнем сообщении: «Если ты хоть раз подойдёшь к ней — я уничтожу тебя». Я смотрел на эти буквы и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Потом начал печатать.
«Тёма, я не знаю, прочитаешь ли ты это до конца. Наверное, захочешь удалить, не глядя. И я пойму. Но я должен написать. Не для того, чтобы ты меня простил, не для того, чтобы оправдаться. Просто потому что ты имеешь право знать правду. Всю правду. После десяти лет дружбы я тебе её должен.
Десять лет, Тём. Ты только вдумайся. Мы познакомились в пятом классе, когда я разбил нос Костику, а ты за меня заступился. С тех пор мы были не разлей вода. Школа, универ, первые сигареты за гаражами, первые драки, первые девчонки. Ты был мне братом. Ближе, чем родные. Я тебе доверял как себе. И ты мне — тоже.
Я никогда тебе не врал. Ни разу за эти десять лет. Можешь вспомнить любой момент — я всегда говорил правду, даже когда было стыдно, даже когда было страшно. Потому что ты был тем человеком, перед которым я мог быть собой.
И я разрушил это одним дурацким вечером в баре.
Ты тогда отошёл. А Костя начал меня подкалывать, что я заскучал, что давно ни с кем не встречаюсь. Я отшучивался, а он вдруг выдал: «Спорим, не затащишь в постель Лику за месяц?» Я засмеялся. Сказал, что это бред. А он давил. Ты же знаешь Костю — он умеет давить. И я, пьяный, глупый, самоуверенный, сказал: «А давай»
Я согласился. Не потому, что хотел этого. А потому что хотел казаться крутым. Потому что был пьян. Потому что не думал о последствиях.
В тот момент я даже не воспринимал это всерьёз. Думал, пошутим и забудем.
А потом я начал за ней наблюдать. Как за объектом, Тём. Как за проектом. Изучал, что она любит, чем дышит, как улыбается. Составлял план. Думал, что это игра.
Но когда я увидел её на конференции — когда она выступала с докладом, смотрела на нас со сцены и светилась, — я понял, что пропал. Это не было похоже ни на что, что я испытывал раньше. Я забыл про пари. Я забыл про всё. Я просто смотрел на неё и не мог дышать.
Всё, что было потом — было настоящим. Клянусь тебе, Тём. Всё, что было между нами с Ликой — каждый разговор, каждая прогулка, каждый поцелуй, и не знаю стоит ли тебе говорить как её брату, наши ночи были искренними. Я полюбил её. Так, как никого никогда не любил.
И каждый день я просыпался с мыслью, что должен сказать правду. Каждое утро я смотрел на неё спящую и думал: сегодня скажу. И каждый раз не мог. Потому что боялся. Боялся потерять её. Боялся потерять тебя. Боялся разрушить всё, что мы построили.
Я врал Косте, что всё идёт по плану. Удалял его сообщения, чтобы Лика не увидела. Ненавидел себя каждую секунду. Но молчал.
Я не могу передать словами, что я чувствовал, когда ты сказал: «Если обидишь — убью». Я смотрел тебе в глаза и знал, что предаю тебя. Что предаю вашу семью. Что предаю всё, что у нас было.
Прости меня. Я знаю, что эти слова ничего не значат. Знаю, что ты никогда не сможешь простить. Но я должен был сказать.
Я не подойду к вам. Ни к тебе, ни к Лике. Слово даю. Но если однажды, через много лет, ты захочешь поговорить — я буду рад.
Твой друг, которым я перестал быть. Марк».
Я долго смотрел на экран, перечитывая написанное. Каждое слово отдавалось болью где-то под рёбрами. Палец завис над кнопкой «отправить». Я знал, что будет дальше. Тёма прочитает и заблокирует меня. Мгновенно, не раздумывая. Я никогда не узнаю, что он почувствовал, читая эти строки.
И всё же я нажал «отправить».
Через минуту пришло уведомление: «Сообщение доставлено». Ещё через минуту: «Сообщение прочитано». А потом Тёма заблокировал меня.
Я смотрел на «Пользователь ограничил вам доступ к сообщениям» и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы облегчения. Правда сказана. Пусть он её не принял, пусть вышвырнул меня из своей жизни — но я больше не врал ему.
Руки дрожали, когда я открывал следующий диалог. Диалог с Ликой.