— Эй, а почему ты помогаешь мне, Джонс? Я убил твоего отца, Льюиса, он разве не был твоим братом или кем-то вроде того? Типа, я думал, ты меня презираешь и все в этом роде. Да и ты даже помогаешь мне.
Джонс лишь пожал плечами.
— Да мне, если честно, все равно. Ну да, обидно, что отца моего убил, но и он не особо хороший человек. Льюис — конченная гадина, как эта амеба вообще могла быть моим родственником. Я рад, что его не стало. Так, конечно, нельзя говорить, но на одного урода меньше.
Я опешил. Такого откровения я точно не ожидал. Все мои представления о родственных связях, о кровной мести, о справедливости рухнули в одно мгновение. Этот мир оказался еще более сложным и запутанным, чем я мог себе представить.
Мы пробирались по запыленным коридорам главного офиса, обходя штабеля бумаг и обломки мебели. В воздухе висела густая взвесь пыли, заставляя меня кашлять. Джонс уверенно шел впереди, зная каждый поворот и каждую лазейку. Он казался здесь своим, как будто вырос в этих стенах.
— Ты работаешь здесь давно? Точнее, как долго ты знаешь об этом бункере? — спросил я, стараясь хоть как-то развеять гнетущую тишину.
— С самого рождения, — ответил Джонс, не оборачиваясь. — Отец все время был тут, и я с ним. Потом Льюис пришел. Он все испортил своей местью к тебе.
В его голосе прозвучала горечь, но не злость. Просто усталость от всего происходящего. Я вдруг почувствовал к нему какое-то странное сочувствие. Мы оба оказались жертвами обстоятельств, заложниками этой проклятой шахты и ее обитателей.
Вскоре мы выбрались из главного офиса и оказались на свежем воздухе. Солнце слепило глаза, и я на мгновение зажмурился. Джонс указал на тропу, ведущую в гору.
— Нам туда.
Я поплелся за хакером по узкой тропе, чувствуя, как липкий ужас ползет по коже от каждого шороха в траве. Насекомые вились вокруг, словно назойливые мысли, а Флаурест, этот чертов гений кода, верещал от каждого жука, как девчонка на Хеллоуин.
— Флау, заткнись, ради всего святого. Голова и так трещит, — процедил я сквозь зубы.
— Да ладно тебе, зануда. Удивительно, как тебя вообще после той аварии на ноги поставили, — огрызнулся он, и в его голосе прозвучала насмешка.
Я сразу понял, о чем он. Та авария… когда он перерезал мои тормоза. Руки сжались в кулаки, я готов был врезать ему, но нельзя. "Держи себя в руках, Кэз. Просто держи себя в руках". С шумом выпустив воздух, я продолжил путь по тропинке, стараясь не думать о том, что сейчас с ним сделаю.
Наконец, мы вышли к мрачным силуэтам старых ржавых складов.
— Ого… — только и смог выдохнуть я.
Склады угрюмо нависали над нами, словно гигантские металлические монстры, забытые временем. Лунный свет едва пробивался сквозь густую листву деревьев, отчего тени казались еще более зловещими. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редким писком крыс, снующих в зарослях сорняков. Над нами летали вороны и каркали.
Флаурест, забыв о своей браваде, робко озирался по сторонам. Это же склады его отца, или он что-то не договаривал? Даже его вечно саркастичный тон куда-то пропал. Я же, напротив, ощущал прилив адреналина. Риск, опасность – вот что заставляло меня чувствовать себя живым, настоящим.
— Здесь, — прошептал я, указывая на покосившуюся дверь в одном из складов. — За этой дверью Юко, я, блядь, это своим нутром чувствую.
Без лишних слов я толкнул дверь, и она с противным скрипом отворилась, впуская нас в чрево тьмы. Внутри пахло сыростью, ржавчиной и чем-то еще, неуловимо химическим. Фонарик в моем телефоне высветил узкий коридор, заваленный старыми ящиками и обрывками проводов.
— Круто… —пробормотал Флаурест, уже без всякой иронии. На этот раз его голос звучал по-настоящему взволнованно. И я знал, что сейчас, когда мы оба стояли на пороге неизведанного, все старые обиды и вражда отошли на второй план.
Мы зашли в первый склад и всё тут обыскали. Мы нашли тут кучу забытого оружия из девяностых.
— Слушай, а это не Россия поставляла? Охрененные пистолеты.
Взял я один и показал Флауресту.
— Как раз таки Россия, точнее, Советский Союз. Ещё тут были поставки от Бразилии, но, по-моему, там уже нет оружия, всё разворовали.