Льюис что-то сказал, но я его не слышала. Взгляд Кэзухиро держал меня в плену, как змея, гипнотизирующая свою жертву. Его губы изогнулись в едва уловимой ухмылке, и я поняла, что это только начало.
Он знал. Кэзухиро всегда знал. И теперь игра начиналась заново. Я ненавижу его, мне надоело играть в его игры-догонялки. Ну сколько уже можно было это делать?
– Льюис, мне нехорошо... Кажется, я пойду домой, ладно?
Я бросила на Льюиса умоляющий взгляд, и он одарил меня мягкой улыбкой.
– Хорошо, Юко, если тебе так будет лучше. Я провожу тебя, если ты не против.
Я благодарно кивнула. Бродить в одиночестве по темным переулкам – затея не из приятных. Выйдя на улицу, Льюис закурил. Я промолчала. Что я могла сказать? Пусть курит, это его личное дело. Неизъяснимая тревога продолжала сковывать меня, каждая косточка в ногах дрожала, но я, словно чудом, сохраняла видимость спокойствия. Тяжело вздохнув, я остановилась у своего подъезда и, взглянув на Льюиса, слабо улыбнулась.
– Спасибо, что проводил. И прости, что наше свидание так нелепо оборвалось.
Льюис лишь пожал плечами и заключил меня в теплые объятия. Да, он именно тот, кто мне нужен. Так думала я. Когда Льюис ушел, я поднялась в свою квартиру. Доставая ключи, я похолодела: дверь была приоткрыта. Воры?! Неужели... Я рывком распахнула дверь и влетела внутрь. На кухне горел свет, а в голове пульсировала тревожная мелодия. И вот он, Кэзухиро, мать его, Накаяма, сидел за столом. Я сглотнула пересохшим горлом и нахмурилась.
— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня. Голос дрожал, но я старалась его сдерживать.
Кэзухиро медленно поднял голову, его глаза, словно лезвия, вонзились в меня. На столе перед ним стоял стакан с виски, а в воздухе витал тяжелый запах алкоголя. Он не торопился отвечать, лишь слегка улыбнулся, как будто наслаждался моей растерянностью.
— Юко, — наконец произнес он, его голос был бархатным, но я ощутила в нем опасность, — я просто соскучился.
Я сжала кулаки, чувствуя, как тревога внутри меня перерастает в гнев. Он не имел права приходить сюда, не имел права сидеть в моем доме, как будто это его территория.
— Ты не должен был сюда приходить, — сказала я, но мои слова прозвучали слабо, как будто я сама в них не верила.
Кэзухиро встал, его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила. Он подошел ко мне, и я невольно отступила назад, пока не уперлась в стену. Его дыхание, смешанное с запахом алкоголя, обдало мое лицо, и я почувствовала, как сердце начало бешено колотиться.
— Ты все еще боишься меня, — прошептал он, его губы почти касались моего уха. — Но знаешь, что самое интересное? Ты никогда не сможешь от меня убежать.
Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но его присутствие буквально оглушало. Когда он прикоснулся к моей щеке, его пальцы были холодными, как лед, но от их прикосновения по моей коже разлилось тепло, которое я не могла контролировать.
— Кэзухиро... — начало срываться с моих губ, но я не знала, что сказать.
Он наклонился ближе, его губы почти коснулись моих, и я почувствовала, как мое тело сильнее сжалось в стену, страх и гнев заполняли меня, вспыхнули с новой силой.
— Скажи мне остановиться, — прошептал он, и его голос звучал как вызов.
Я сглотнула, чувствуя, как мои мысли путаются. Я ненавижу его, я всего лишь его фотограф. — Скажи мне остановиться, — повторил он, его губы уже почти касались моих, и я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, превращаясь в единый горячий поток.
Я не смогла ответить. Слова застряли в горле, словно песок, а мысли путались, как нити в запутанном клубке. Кэзухиро не стал ждать. Его губы наконец встретились с моими, и в этот момент мир вокруг перестал существовать. Его поцелуй был властным, требовательным, словно он хотел вырвать из меня все, что я пыталась скрыть.
Мои руки инстинктивно уперлись в его грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, чтобы не упасть под тяжестью этого чувства, которое я не могла объяснить. Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня к себе так близко, что я почувствовала каждый изгиб его тела.
— Юко, — прошептал он, прерывая поцелуй, но не отпуская меня. — Ты всегда была моей. Даже если ты убегаешь, даже если прячешься.
Его голос звучал как приговор, и я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось. Не страх, не гнев, а что-то другое, что я давно пыталась заглушить.
— Я не знаю... — начала я, но он не дал мне закончить.