Волна жара окатила меня. Я попыталась вспомнить все источники, на которые опиралась при написании материала. Статья действительно получилась острой, но я старалась быть объективной. "Я проводила собственное расследование, общалась с бывшими сотрудниками… все факты были тщательно проверены," – ответила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Эмили нахмурилась.
—"Дело в том, Юко, что "Кайдзен" - наш крупный рекламодатель. Мы не можем позволить себе потерять такого клиента. Я понимаю, что ты хотела поднять важные вопросы, но иногда… приходится идти на компромиссы. Я прошу тебя пересмотреть статью и внести необходимые правки. Сгладить углы, если хочешь. Сделать ее более… нейтральной."
Я почувствовала, как внутри меня закипает возмущение. Цензура? После всего, что я вложила в эту статью? Но, взглянув в усталое лицо Эмили, я поняла, что у нее нет другого выхода. Она тоже оказалась между молотом и наковальней. "Хорошо," – вздохнула я. – "Я пересмотрю статью."
"Спасибо, Юко," – Эмили облегченно улыбнулась. – "Я знаю, что это непростое решение. Но я уверена, что мы найдем выход из этой ситуации." Я встала, попрощалась и вышла из кабинета, чувствуя себя преданной. Преданной своей работой, своими принципами… и немного самой себе. Словно оплеванная, я вывалилась из кабинета Эмили. Почему именно сегодня, после года ожидания, мою статью отправили в небытие? Не постигаю… Рухнув в кресло перед компьютером, я вновь прочитала статью и похолодела. Это была не моя работа! Но кто посмел так подло поступить? Ни Анаис, ни Кимберли не знали пароля от моего компьютера.Собрав остатки самообладания, я переписала статью, придав ей манеру учтивости. Эмили, пробежав глазами новые строки, одарила меня ободряющим кивком, и я вновь отправила статью в плавание по волнам интернета. День прошел в тишине фотостудии, лишь мерное гудение принтера нарушало покой, печатая воспоминания на глянцевой бумаге для тех, кто еще ценил осязаемость момента. К вечеру, завершив свои дела, я начала собираться домой.
На парковке меня поджидал сюрприз – моя машина kia k5, была облита краской. Ярко-красная струя тянулась вдоль всего бока, словно кровь, и надпись, нацарапанная на капоте, гласила: "Подстилка».Холод пронзил меня, сильнее, чем осенний ветер. Предательница? Кого я предала? За что?
В голове замелькали обрывки разговоров, косые взгляды коллег. Неужели кто-то из них? Но зачем? Работа всегда была для меня превыше всего, я никогда не участвовала в интригах и сплетнях.
Всю дорогу домой я пыталась разгадать этот ребус, но безуспешно. Единственное, что я знала наверняка – это была не случайность. Кто-то хотел меня запугать, сломать. Но я не позволю. Я пройду через это, как проходила через все трудности в своей жизни.
Дома, уставшая и измученная, я первым делом набрала номер своего брата, Юто. Ему не нужно было ничего объяснять, он всегда чувствовал мое настроение. "Что-то случилось?" – прозвучал его голос в трубке, полный заботы. "Да, Ютик, случилось. Мне нужна твоя помощь."
И я рассказала ему все, что произошло за день. От отвергнутой статьи до красной краски на моей машине. Он молча выслушал, а потом сказал: "Не волнуйся, я разберусь. Никто не посмеет тебя обидеть." Зная Юто,я знала, что он не бросит слов на ветер. И, впервые за весь день, я почувствовала себя немного спокойнее. Приняв теплую ванну, я погрузилась в сон. Утро встретило меня неожиданным и прекрасным сюрпризом у двери – букетом пышных розовых роз. На следующий день их сменили два букета нежных тюльпанов, и так продолжалось целую неделю. Внезапно, словно что-то кольнуло в сердце, мне захотелось пересчитать цветы. Четное количество… каждый раз четное. В Японии это обычай, дарить четное количество цветов, но здесь, в Америке… Здесь их приносят только мертвым. Леденящий ужас сковал меня. Кто-то желает моей смерти? Я металась по квартире, пытаясь понять, кому я могла так сильно перейти дорогу. И тут – резкий, настойчивый стук в дверь. На пороге, словно зловещее знамение, – еще один букет, а в нем записка: «Все для тебя, Барби. Жду не дождусь, когда ты сдохнешь.» Барби… Это прозвище… Неужели Кэзухиро так обижен на меня? Я же вернула ему все деньги, хотя он и не просил… Но я не хочу больше на него работать! На обратной стороне корявым почерком было нацарапано: «Если хочешь встретиться, я буду ждать тебя на пятой улице. И да, иди пешком.» Я впилась зубами в нижнюю губу. Нет уж, пешком я не пойду. Знала, что на машине туда не проехать, но мотоцикл – другое дело! Вспомнив о шлеме, я уже было направилась к вешалке, как вдруг словно обухом по голове – я продала мотоцикл два месяца назад. Тяжело выдохнув, я поняла, что выбора у меня нет. Выйдя на улицу, я свернула в темный, зловещий проулок. Сердце бешено колотилось в груди, отсчитывая каждый шаг вглубь сумрачного переулка. Запах гнили и мочи ударил в нос, заставляя поморщиться. Тени танцевали на стенах, превращая обычные предметы в зловещие силуэты. Я чувствовала на себе чужой взгляд, прожигающий спину. Страх парализовал волю, но я продолжала идти, словно марионетка, подчиняясь чужой злой воле.