–«Невесту?»– мой голос прозвучал глухо, как будто слова застряли в горле. –«Вы серьезно?»
–«Серьезно», – ответил отец, его желтые глаза сверкнули, словно два совиных зрачка в ночи.
–«Ты не можешь вечно жить в этой своей игре, сынок. Пора остепениться.»
Я чувствовал, как гнев поднимается где-то глубоко внутри, но сдержался. Анжела протянула руку и положила ее мне на плечо, словно пытаясь успокоить бурю, которую она знала, я сдерживаю.
–«Мы сделали это ради тебя», – прошептала она. – «Она прекрасна, умна… и подходит тебе идеально.»
Я отстранился, чувствуя, как тревога сжимает сердце. Мой трейлер, мое убежище, превратилось в клетку. Я посмотрел на них, пытаясь найти хоть каплю понимания.
–«Вы думаете, что можете просто взять и решить за меня?»– спросил я, стараясь держать голос ровным, но в нем все равно дрожала тень ярости.
–«Мы не просим твоего согласия», – холодно ответил Виллиам. –«Ты поймешь позже, что это было правильно.»
Я сжал кулаки, чувствуя, как мир вокруг меня начинает рушиться. Они были здесь, чтобы разрушить все, что я построил. И я знал, что сопротивляться бесполезно – но это не значит, что я сдамся без боя.
–«Да чтоб вас, мам, пап! Мне двадцать семь, я сам вправе решать, когда и на ком жениться! Не нужно вершить мою судьбу за меня.»
Отец открыл было рот для возражения, но я пропустил его слова мимо ушей.
–«И вообще, в ближайшее время остепеняться не планирую. Я, черт возьми, гонщик, у меня нет на это времени!»
Виллиам вздернул бровь, но тут же нахмурился.
– «Пора расторгнуть контракт, Хиро. Не будешь же ты гонять до самой старости?»
Я лишь закатил глаза. Заиграла моя любимая песня.
—«И это говоришь мне ты, человек, который до сих пор верен своему делу, несмотря на то, что тебе давно пора на пенсию?», – съязвил я, пряча руки в карманы. Я знал, что это был дешевый прием, но мне нужно было время, чтобы успокоиться.
Родители переглянулись. Они никогда не понимали мою страсть к гонкам, считая это ребячеством и пустой тратой времени. Для них успех измерялся стабильной работой, женой и детьми. А я? Я живу от гонки к гонке, от адреналина к адреналину. И мне это нравится.
Виллиам вздохнул.
—«Ты талантливый гонщик, Кэзухиро. Но рано или поздно тебе придется выбирать. Гоночный мир жесток и не прощает ошибок. Однажды ты можешь потерять все.»
Я усмехнулся.
—«Все, что у меня есть, я получил благодаря гонкам. И я готов рискнуть всем, чтобы продолжать заниматься тем, что люблю.»
Я отошел в сторону.
—«Мне пора. Завтра важная гонка. И если вы действительно хотите поддержать меня, то просто пожелайте удачи. Без нотаций и нравоучений. Я направился к другим гонщикам.»
Добредя до Тацуи, Льюиса и Аарона, я наконец-то выдохнул, но напряжение все еще сковывало плечи. Льюис одарил меня своей фирменной улыбкой, и я, в ответ, выдавил подобие усмешки. Как ни крути, он был моим лучшим другом. Льюис прикусил сигарету, стоя расслабив плечи.
—«Ну и рожа у тебя,»— хрипло рассмеялся он, выпуская дым колечками. —«Будто тебя не мылом, а наждаком мыли.»
Я игриво закатил глаза. Я обожаю этого парня.
— «А ты как всегда— само очарование,»— пробормотал я.
Льюис повернулся, его ладонь пару раз шлепнула меня по щеке.
—«Знаешь, что меня бесит?»— прошептал он, и его дыхание пахло табаком и мятной жвачкой. Но я не дал ему закончить.
—«Ты. Вот так. Напряженный. Будто боишься, что я тебя съем.»
Я улыбнулся и оттолкнул Льюиса.
–«Дай сигарету, не жмись», – бросил я, и Льюис, не скупясь, протянул мне спасительную палочку дыма. Я жадно затянулся, а Аарон, словно голодный зверь, облизнул пересохшие губы.
–«Ваши ставки, господа, кто сорвет завтра гонку?»– прозвучал вопрос, повисший в воздухе, пропитанном табачным дымом.
Тацуя озорно улыбнулся и легонько толкнул меня локтем в бок.
– «Наш красавчик Кэзухиро, само собой разумеется!»
Я игриво закатил глаза, делая вид, что пресыщен этой темой, и, докурив, бросил окурок на землю, с наслаждением раздавив его подошвой ботинка.
– «Естественно, Кэзухиро вне конкуренции. Можете не волноваться, никакой форы ему не понадобится», – произнес я от третьего лица. Льюис хмыкнул, выпуская кольцо дыма, которое медленно растворилось в полумраке бара.
– «Не зарекайтесь, парни. Завтрашний день покажет. Всякое бывает, особенно в нашем деле.»
Аарон согласно кивнул, его глаза блеснули в свете неоновой вывески над стойкой. Он не отрываясь смотрел на танцующую фигуру за окном бара, казалось, не особо вслушиваясь в наш разговор.