Он буквально взмолился, а я, стараясь скрыть подступающую тоску, поставил перед ним кружку с дымящимся напитком.
– Да забирай любого, – небрежно пожал я плечами, стараясь казаться равнодушным.
Льюис, не раздумывая, выбрал белого котенка, чей писк был самым громким и настойчивым.
– Ой, а можно я для Юко тоже одного возьму?
При упоминании ее имени, моя рука невольно сжалась в кулак, костяшки пальцев побелели от напряжения.
– Бери, – едва слышно прошептал я.
Я с головой ушел в размешивание сахара в своем кофе, стараясь унять дрожь в руках. Льюис, окрыленный радостью, пристроил к себе и черного котенка. Мы проговорили несколько часов, обсуждая разные темы, делились переживаниями о гонках и спорте. Вскоре Льюис уехал, увозя с собой двух маленьких пушистых комочков. Элеонора же, проводив его взглядом, вернулась к своему единственному оставшемуся черному котенку, окутывая его материнской заботой. Мир перевернулся в одно мгновение. В квартиру, как вихрь, ворвалась полиция. Двое молодых мужчин, словно тени, скользнули в комнату. Один, с ледяным взглядом, направил на меня пистолет, второй зловеще побрякивал наручниками.
– Вы арестованы за лишение жизни, пройдемте с нами в участок.
Ком застрял в горле, отравляя воздух. Вот и конец? Когда дуло пистолета приблизилось, в венах взорвался адреналин. Инстинкт взял верх. Удар ногой в пах отправил полицейского в мучительную агонию, и я, не теряя ни секунды, вырвал у него оружие. Второй, завидев это, потянулся к рации, но я опередил его. Пуля, выпущенная в упор, отрикошетила от рации, и в тот же миг еще одна нашла свою цель – между глаз второго офицера. Он рухнул на пол, как подкошенный, и жизнь покинула его тело. Первый, оправившись от боли, попытался схватить меня, но я не дал ему шанса. Выстрел, еще один, и он обмяк, словно марионетка с перерезанными нитями. Ненависть кипела во мне. Не в силах остановиться, я обрушил удар ноги на его голову. Хруст костей, брызги крови и мозгов, растекающихся по плитке, вызвали приступ тошноты. Отвращение и ужас сковали меня.
Тишина. Звенящая, давящая. В ушах пульсирует кровь, перед глазами пляшут красные пятна. Я стою посреди этого кошмара, в сьемной квартире, превратившейся в поле битвы. Дыхание сбито, руки дрожат, пистолет все еще сжимаю в потной ладони. Что теперь?
Мысли мечутся, как загнанные звери. Я никогда не хотел этого. Я не убийца. Но они пришли за мной. Хотели лишить меня жизни. Инстинкт самосохранения… разве можно винить человека за это? Но оправдает ли это меня? Закон? Общество? Суд присяжных? Вряд ли.
Нужно действовать. Стереть следы. Уничтожить улики.
Шатаясь, я иду в ванную. Смотрюсь в зеркало. На меня смотрит незнакомец. Испуганный, измученный, с окровавленными руками. Черные волосы вьерошенны, в голубых глазах горит огонь, брызги крови украсили мой шрам, словно он только что был нанесен.. Я больше не тот человек, которым был до этого момента. Я переступил черту. Обратного пути нет.
Принимаю холодный душ, пытаясь смыть с себя кровь и грязь. Но ее не смыть. Она въелась в меня, в мою душу. Она навсегда останется со мной. Навсегда.
Пусть будет так. Я давно уже не тот, кем был прежде. Во мне больше нет и следа гонщика Кэзухиро с его обезоруживающей улыбкой. Теперь я — лишь тень, зверь в человеческом обличье. Ну и пусть. я усадил Элеонору и котенка переноску и молниеносно собрал остатки вещей. Сунул в карманы последние деньги, застегнул молнию на сумке и облачился в строгий черный смокинг, дополнив его белоснежной рубашкой и темным пальто. Волосы зачесал назад, скрывая прежний облик. Окинув взглядом комнату, я достал нож и провел им по брови, оставляя небрежный шрам — печать нового "я", призванную стереть яркие черты Кэзухиро. С тяжелым вздохом я подхватил переноску, спрятав пистолет в карман пальто. Выскользнув на улицу, я прикрыл лицо рукой от назойливых папарацци и поспешил в аэропорт.
В аэропорту я двигался словно призрак, стараясь не привлекать внимания. Смокинг был хорошей маскировкой, придавая мне вид делового человека, у которого нет времени на суету. Элеонора, чувствуя мое напряжение, тихонько мурлыкала в переноске, словно пытаясь меня успокоить. Её присутствие было единственным лучом света в этой тьме.
Купив билет на ближайший рейс в Европу, я прошел контроль безопасности, стараясь не выдать волнение. Пистолет в кармане давил на сердце, напоминая о том, что я теперь преступник, бегущий от правосудия. Но другого выхода не было.
В Европе я планировал залечь на дно, сменить имя и начать новую жизнь. Я не знал, что меня ждет впереди, но был готов ко всему.