Но в последнее мгновение я сорвался в Нью-Йорк. Незавершенные дела тянули меня обратно, словно невидимые нити. Маниакальная улыбка исказила мои губы. Бросив багаж и кошек на произвол судьбы, я занял свое место у иллюминатора, готовый к восьми часам полета. Приземлившись в Нью-Йорке, я отправил вещи на такси домой, а сам помчался к дому спонсора. Стук в дверь, и Джефф застыл на пороге, его глаза округлились от изумления.
– Кэз? Я думал, ты в Англии…
Я лишь нахмурился, отрезая его удивление.
– Больше нет. Нашел мне замену?
Джефф замялся, почесывая шею, но я не дал ему договорить.
– Увольняй его. Я возвращаюсь на гонки. И плевать мне на убийство Александра.
Спонсор открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Наконец, выдохнув, он кивнул.
– Я-то не против, но как? Полиция уже все знает.
Улыбка скользнула по моим губам.
– Не беспокойся об этом. Я все улажу.
С этими словами я оставил Джеффа с потрясенным лицом и отправился в полицейский участок. Один из копов, увидев меня, выпучил глаза.
– Неужели наш гонщик сам объявился? Так сильно рвешься за решетку?
Я ухмыльнулся, подходя ближе.
– Ты даже не представляешь, насколько.
Я оперся на его стол, наклонившись к нему почти вплотную.
– Выбирай: либо я плачу тебе за молчание, и ты говоришь, что я не убивал Александра Волкова, что все это ложь, либо…
Я распахнул пальто, демонстрируя заткнутый за пояс пистолет. Коп замер, его глаза сузились, но рука уже потянулась к кобуре. Я не дал ему шанса. Одним резким движением я выхватил пистолет из своего пояса и приставил его к его животу, чувствуя, как его дыхание замирает.
– Либо ты делаешь, как я сказал, либо я сделаю так, что твоя семья получит письмо с моими извинениями. Думаешь, я шучу?
Он заколебался, его пальцы дрожали на рукоятке пистолета. Я придвинулся ближе, мое дыхание горячим потоком ударяло в его лицло.
– Решай быстро, у меня нет времени на философию.
Он кивнул, медленно отпуская оружие. Я улыбнулся, но это была не та улыбка, которая сулит что-то хорошее.
– Умный мальчик . Теперь позвони своему начальнику и скажи, что Волков сам устроил эту вакханалию, и убил он себя потому что показывал девушке «фокус» с ножом. Я уверен, он тебе поверит.
Пожилой мужчина схватил телефон, его пальцы дрожали, набирая номер. Я стоял рядом, наблюдая, как он бормочет что-то невнятное. Когда он положил трубку, я хлопнул его по плечу.
– Видишь, как все просто? Теперь, если ты хоть словом проболтаешься, я найду тебя. И это будет твой последний день.
Он кивнул, его лицо было бледным, как снег. Как только коп потерял бдительность, я выстрелил в него. Быстро подойдя к камерам я стер свой приход и убийство. Я вышел из участка, ощущая вкус победы на губах. Но это была только первая часть. Следующая остановка – дом моей репортерши. Моя машина, взревев, понеслась к дому Юко. Выскочив из салона, я, словно тень, скользнул в подъезд многоэтажки, ведя за собой случайную попутчицу. Одарив ее мимолетной, но обворожительной улыбкой, я заметил, как робкий румянец залил ее щеки. Поднявшись на нужный этаж, я замер у двери, ведущей в логово моей обидчицы. Замок предательски молчал. Окинув взглядом пустой коридор, я без колебаний направил дуло пистолета на скважину и нажал на курок. Резкая отдача пронзила руку, но я не обратил на это внимания. Переступив порог, я включил свет в прихожей, озарив пространство холодным, безжалостным светом. Сбрасывать обувь? Нет уж, после всего, что она натворила, я не намерен соблюдать формальности. Прошелся по комнатам, заглядывая в спальни. База гадюшника. Все стерильно, аккуратно и выдержано в приторных пастельных тонах. Мой взгляд упал на стеллаж с фотографиями. Юко, совсем юная, в окружении родителей и, кажется, брата? Неважно. Не раздумывая, я направил дуло на фото самой Юко и выстрелил. Стекло разлетелось во все стороны, осыпая пол острыми осколками. Проверил магазин. Восемь патронов. Вполне достаточно. Вошел на кухню, осматривая все вокруг с вызывающей наглостью хозяина. Совесть молчала. Без малейшего угрызения я принялся крушить ее вещи, наслаждаясь каждым звуком разрушения.
И тут я услышал шорох. Обернулся. Юко стояла в дверях, ее глаза блестели, а губы слегка приоткрыты. Она смотрела на меня с таким выражением, что я понял — она не просто наблюдатель. Она была готова ко всему, что произойдет дальше.