— Нравится? — спросил я, поднимая пистолет и медленно направляя его на нее.
Она не ответила. Но ее дыхание стало учащенным, а глаза загорелись. Юко шагнула вперед, ее ноги в кроссовках скользили по холодному полу, словно призрачные тени. Воздух между нами сгустился, стал почти осязаемым, как будто сам мир затаил дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Пистолет в моей руке казался продолжением моей воли, холодным металлом, который ждал своего часа.
— Ты ведь понимаешь, что это не просто игра, — произнес я, медленно двигая стволом вдоль линии ее тела, от бедра к шее. Пистолет замер у ее груди.
Она не моргнула. Ее губы дрогнули от страха . Юко всегда была такой насколько я помню—нежная и милая снаружи, но гадюка внутри.
— Игра? — Она сорвала с себя легкий шелковый платок, который держался на плечах, и он упал на пол, как опавший лепесток. — Ты думаешь, это все, на что я способна? Ты думаешь я жалкая девчонка которая только и умеет что фотографировать?
Ее голос был тихим и нежным , словно она говорила не словами, а кожей, дыханием и взглядом. Я понял, что это не просто угроза или вызов. Это было начало чего-то большего, чего-то, что выходило за рамки обыденности.
— Покажи мне, — сказал я, и пистолет в моей руке дрогнул, как будто он тоже ждал ее реакции.
Юко шагнула ближе, ее пальцы коснулись моего запястья, и я почувствовал, как ее прикосновение обжигает, словно она держит в руках не мою кожу, а сам огонь.
— Ты уверен, что готов? — прошептала она, теперь, ее щеки были мокрыми от слез.
Я сжал рукоять пистолета крепче, чувствуя, как металл становится частью моей ладони.
— А ты?
Юко улыбнулась, но это было ужасно, как бы она не пыталась, я видел ее стран. и в этот момент я понял, что мы оба уже в ловушке. Но ни один из нас не хотел из нее выбираться. Пистолет впился в ее грудь, отчего я явственно ощутил лихорадочную дробь сердца. Страх плеснулся в ее глазах, как мутная волна. Еще мгновение, и она захлебнется в мольбе.
– Это ты растрезвонила всем, что я убил Александра?
Юко вскинула на меня взгляд, полный изумления, словно я обвинил ее в чем-то немыслимом.
– Что? Нет, я ни слова не говорила, клянусь!
Стиснув зубы, я опустил пистолет ниже, его холодная сталь скользнула под подол платья, обнажая бедро.
– Ненавижу лжецов.
Юко вздрогнула, когда металл коснулся нежной кожи.
– Но я правда молчала! Клянусь тебе! У меня даже доказательств нет!
Я лишь нахмурился, прожигая ее взглядом. Она лгала. Лгала, глядя прямо в глаза. Чертова змея. Я отнял пистолет от ее бедра, и она выдохнула с облегчением. Но тут же ледяной ствол прижался ко лбу.
– Ты лжешь мне.
Ледяной ствол пистолета впился в лоб Юко, как клык голодного зверя. Ее дыхание сбилось, губы задрожали, но страх не затмил блеска в глазах. Она не опустила взгляд, не отвела его, словно бросала вызов моей решимости. Я чувствовал, как ее сердце бьется где-то глубоко, как отголосок далекого грома. Оно выстукивало ритм, который я мог бы почувствовать, если бы прижался к ней ближе. Но сейчас не время для таких мыслей.
– Ты лжешь, – повторил я, медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. – Я знаю, что ты говорила. Знаю, кому. Знаю, зачем.
Ее ноздри расширились, губы сжались в тонкую линию. Она не выглядела напуганной. Нет, скорее… раздраженной.
– Ты всегда был слишком самоуверенным, – прошептала она, и в ее голосе дрожала смесь гнева и чего-то еще.
Моя рука с пистолетом дрогнула. Она заметила это, и уголок ее губ дернулся вверх, будто она поймала момент слабости.
– Ты думаешь, что можешь все контролировать? – продолжила она, и теперь ее голос был мягким, почти ласковым. – Но ты ничего не знаешь.
Я чувствовал, как ее тело напрягается под моим взглядом, как будто она готовится к прыжку. Но куда? Ко мне? От меня?
– Посмотрим, что ты скажешь, когда поймешь, как сильно ошибался, – прошептала она, и в ее голосе появилось что-то глубокое, темное.
Я медленно опустил пистолет, но не отступил. Напротив, я шагнул ближе, ощущая тепло ее тела, близость, которая была одновременно и угрозой, и обещанием.
– Тогда докажи, – бросил я, и мой голос звучал тише, чем я предполагал. – Докажи, что я ошибаюсь.
Ее глаза блеснули, и она улыбнулась. Улыбнулась так, будто знала, что я уже проиграл.
Юко
я в диком ужасе! Это ненормально! Как Кэзухиро оказался в моей квартире? И как он посмел натворить здесь этот хаос, словно ураган пронесся по моей квартире?! Но больше всего меня обижало его обвинение – будто это я растрезвонила о случае с Сашей. Да я жизнью поклянусь, я молчала! Если мне сказали хранить молчание, я бы проглотила собственный язык, но не выдала тайну. Даже ради спасения собственной шкуры…