— Там трое. Один мертв, двое ранены. Они знают о нас. Готовься, Юко, сейчас начнется самое интересное.
Он протянул мне пистолет. Я смотрела на оружие, как на змею, готовую ужалить. Я никогда не держала пистолет в руках, не говоря уже о том, чтобы стрелять в людей.
— Я не смогу… — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу.
— Сможешь, — отрезал Кэзухиро.
— Или умрешь. Выбор за тобой. Холодный металл обжег мою ладонь. Я вцепилась в пистолет, словно это был спасательный круг. Страх сковал меня, но в глазах гонщика не было ни капли сочувствия. Он ждал. И я понимала, что времени на раздумья нет.
Сжав зубы, я кивнула. Кэзухиро усмехнулся и жестом приказал мне следовать за ним. Мы крались сквозь кусты, ветки цеплялись за мой костюм и рвали его. Было не приятно, а в добавок лицо хлестали ветви деревьев которые Кэзухиро раздвигал для себя, но не учел что они бьют мне в лицо. Мы крались ,стараясь не издавать ни звука. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось. Я чувствовала себя загнанным зверем, готовым в любую минуту броситься в бегство. Но бежать было некуда. Кэзухиро мог просто выстрелить мне в ногу.
Наконец, мы добрались до поляны, где горел костер. Слабо, но все же горел. Двое мужчин, истекающих кровью, стояли, прислонившись к деревьям. Их лица были искажены от боли и страха. Увидев нас, они попытались поднять оружие, но Кэзухиро опередил их. Два выстрела – и они рухнули на землю, словно подкошенные.
Кэзухиро повернулся ко мне. В его глазах плясали безумные огоньки.
—Теперь ты,– прорычал он, указывая на тела.
—Убедись, что они мертвы.
Я зажмурилась, отвернулась, но он схватил меня за руку и силой развернул обратно. Пистолет оказался в моей руке.
—Сделай это, Юко! Или я пристрелю тебя сам!
Кэзухиро
Я видел, как дрожали руки Юко, когда я вложил ей в ладонь пистолет. Её била крупная дрожь, лицо исказила гримаса ужаса – зрелище крови оказалось для неё невыносимым. Прикусив губу, я подошёл к ней со спины. Она обернулась, вопросительно взглянув, но я мягко вернул её лицо в исходное положение. Обхватив её талию одной рукой, второй я направил её руку с пистолетом на корчащихся в предсмертной агонии людей.
– Жми на курок, – прошептал я, чувствуя, как её тело содрогается.
Она зажмурилась, но всё же нажала. Звук выстрела разорвал тишину леса, пуля вонзилась в одного из раненых, и его предсмертный крик оборвался, не успев вырваться наружу. Юко выронила пистолет, словно тот обжёг ей руку. Я взглянул на неё. В её глазах плескался неподдельный ужас, смешанный с отвращением.
– Всё нормально? Ты побледнела, – обеспокоенно спросил я.
Она лишь сглотнула, пытаясь справиться с тошнотой, и обхватила себя за плечи. Может, ей холодно? Не знаю. Я накинул на неё своё пальто и повёл к машине. Репортёрша шла, спотыкаясь, переодически вздрагивая от каждого шороха, её шаги были неуверенными, словно она ступала по минному полю. Несколько раз она чуть не упала, запнувшись о корни деревьев, пробивающиеся сквозь землю. Сев в машину, Юко укуталась в моё пальто, словно в одеяло, пытаясь согреться не только физически, но и душой.
– Ты испугалась? – тихо спросил я, зная ответ заранее.
Она кивнула, не отрывая взгляда от своих дрожащих рук. В свете приборной панели ее лицо казалось мертвенно бледным, а глаза – огромными и испуганными. Я завел машину и мы поехали по лесной дороге, стараясь как можно быстрее покинуть это жуткое место. Молчание давило на нас, словно тяжелый груз, и я чувствовал, как Юко все больше замыкается в себе.
Всю дорогу до города она не произнесла ни слова, лишь изредка всхлипывала, пытаясь сдержать рыдания. Я понимал, что увиденное сегодня оставит глубокий шрам в ее душе, и не знал, как ей помочь. А чем же я помогу ей? Я убийца, я втянул ее в это и буквально грозился пристрелить ее. Слова поддержки казались пустыми и неуместными, а любые попытки разрядить обстановку – бессмысленными. Я просто вел машину, стараясь ехать как можно аккуратнее, чтобы не добавлять ей лишнего стресса.
Приехав к отелю, который я забронировал заранее, я заглушил двигатель и повернулся к ней. Юко по-прежнему смотрела в окно, словно боясь взглянуть на меня. Я осторожно коснулся ее руки, и она вздрогнула.
–Барби, все будет хорошо, – прошептал я. Мой голос даже сейчас был грубоват и резок для нее.