Тишина обволакивала комнату, нарушаемая лишь тихим посапыванием Юко. Я лежал, уставившись в потолок, и мысли продолжали свой безумный танец. Каждый вдох напоминал о ней, о ее хрупкости и уязвимости в этом жестоком мире. Я словно взял на себя непосильную ношу, взвалив на плечи ответственность за ее жизнь. Но отказаться не мог, хотя она меня и не заставляла. Что-то внутри меня, что-то глубокое и первобытное, не позволяло этого сделать.
Воспоминания нахлынули, как волна, смывая остатки здравого смысла. Я видел ее улыбку, ее испуганные глаза, ее дрожащие руки. Я чувствовал ее боль, ее страх, ее отчаяние. Я понимал, что моя одержимость ею – временная вещь и скоро я забуду ее.
Я поднялся с кровати и тихо подошел к дивану. Юко спала, свернувшись калачиком, словно маленький беззащитный зверь. Она была похожа на кролика. Ее волосы рассыпались по подушке, а на лице застыло выражение детской невинности. Я присел на корточки рядом с ней и долго смотрел на нее, пытаясь разгадать тайну ее притягательности. Но увы, я ничего не раз видел.
Я осторожно поправил одеяло, а точнее мое пальто, укрывая ее от ночного холода. Затем, поднявшись, вернулся в кровать. И через пару минут я провалился в глубокий сон.
***
Грохот на кухне вырвал меня из цепких объятий сна. С неохотой оставив нагретую постель, я поплелся в кухонный уголок этого, с позволения сказать, отеля. Чайник, холодильник да пара пустых шкафов – вот и вся обстановка. Зевнув, я застал Юко в эпицентре хаоса: опрокинутый чайник, лужа на полу… Приподняв бровь, я приблизился к репортерше.
– Что стряслось? – ровно спросил я, слегка склонив голову набок.
Юко съежилась, словно загнанный зверек. Она такая странная.
– Я… я убила человека… Я не смогу с этим жить, я… я должна рассказать в полицию…
Нахмурившись, я положил руки ей на плечи.
– Ничего страшного, давай сделаем вид, что это я его убил, ладно? И в полицию ты не пойдешь. А если пойдешь, хуже будет только тебе.
Девушка обхватила себя руками, дрожа всем телом. Я слегка встряхнул ее.
– Ты не обожглась?
Я осмотрел ее руку, не обнаружив ни следа ожога. Отлично, а то еще пришлось бы нянчиться.
Я поставил чайник на подставку и снова включил его.
-Чай заваришь сама, я умоюсь.
Юко молча кивнула, и я оставил ее наедине с ее мыслями, направившись в ванную. Умывшись прохладной водой, я сбрил колючую двухдневную щетину, которая начинала раздражать кожу. Вернувшись в комнату, я устало потер затекшую спину. Барби, как я ее про себя называл, сидела за столом, уткнувшись в экран телефона. Кажется, немного успокоилась. Заметив меня, она слегка напряглась. Подойдя к чайнику, я наполнил кружку кипятком и заварил себе крепкий кофе. Сделав несколько глотков, я перевел взгляд на Юко, которая неспешно пила свой чай.
-Райдер оказался пустышкой, он непричастен. И убийство Александра не видел. Вычеркиваем его из списка. Где твой блокнот?
Я сделал еще глоток, наслаждаясь горьким вкусом кофе, а девушка, поднявшись со стула, достала из своего белого потрепанного портфеля черный блокнот и ручку.
-Итак, записывай. Райдер Джонс – исключен. Узнал об убийстве из новостей. Никчемный мафиози, бегающий по лесу…
Юко старательно записывала каждое слово, а я погрузился в раздумья.
-Какие у тебя предположения, почему он бегал по лесу?
Я задал вопрос, отпивая еще немного кофе. Она задумчиво покрутила ручку в пальцах.
-Может быть, охота? Знаешь, многие, особенно из этих… мафиозных кругов, любят поразвлечься в лесу. И им особенно нравится…
Я прервал ее.
-…ловить людей. Вполне возможно. Хоть иногда твои мозги и работают.
Опустошив кружку, я отставил ее в сторону и снова погрузился в мрачные размышления. Кто еще мог узнать о моей причастности к смерти Александра?