Мои пальцы нащупали маленький металлический предмет в кармане брюк. Скрепка! Сердце подскочило от надежды. Медленно, стараясь не издавать ни звука, я начал возиться с замком. Руки дрожали, пот заливал лицо. Каждая секунда казалась вечностью. Слышно было, как снаружи ходят охранники, их шаги отдавались эхом в коридоре.
Наконец, замок щелкнул. Наручник медленно поддался.
Резкая попытка подняться обернулась мучительной вспышкой боли, пронзившей тело. Я отшатнулся к стене, задыхаясь, словно рыба, выброшенная на берег. Проклятье, я явно переоценил свои силы и запас терпения. Тяжелый выдох вырвался из груди, и дрожь, как озноб, сковала все тело. Я никогда себе не прощу, если хоть что-то случится с моей Барби. Стоп. "Моей"? Даже мысль об этом – верх абсурда! Ладно. Сейчас не время предаваться чувствам. Главное – как выбраться из этой западни. Осторожно, опираясь на стену, я поднялся и приблизился к двери. Ручка поддалась, но дверь осталась неподвижной – заперто. Черт возьми.
Я еле держался на ногах, каждый шаг отдавался огненной болью в ребрах. Пальцы скользнули по холодной стене, оставив следы крови. В голове звенело, мысли путались и меня словно накрыла тьма, но одно оставалось ясным – она здесь. Барби. Моя Барби. Я не мог позволить себе думать иначе, даже если это граничило с безумием.
Дверь передо мной была толстой, деревянной, с железной ручкой, которая даже под моим весом не подалась. Я уперся плечом, почувствовал, как мышцы горели от напряжения. Хрюкнув, я отступил, отдышавшись. Чертов замок не сдавался.
Именно тогда я услышал ее голос. Легкий, как шепот ветра, но такой знакомый. Она звала меня, мягко, настойчиво. Сердце рванулось вперед, будто пытаясь вырваться из грудной клетки. Я обернулся, и там, в полутьме, она стояла. Юко. Ее белые волосы были растрепаны, голубые глаза блестели в темноте, как два уголька. Она выглядела хрупкой, но в то же время невероятно сильной.
«Ты не должен был приходить сюда», – прошептала она, шагнув ближе. Ее голос дрожал, но в нем читалась решимость.
«Не говори глупостей», – выдохнул я, пытаясь скрыть боль. – «Ты знаешь, что я не по своей воле тут…»
Она подошла так близко, что я почувствовал тепло ее дыхания на своей коже. Ее пальцы коснулись моей руки, и мгновенно боль отступила, словно унесенная ее прикосновением. Она посмотрела мне в глаза, и я увидел в них страх, но и что-то еще. Нечто глубокое, невысказанное.
«Мы выберемся», – сказал я, больше себе, чем ей. – «Я обещаю».
Ее губы дрогнули, и она кивнула, но в ее глазах читалось сомнение. Мы оба знали, что выбраться будет нелегко. Но я уже не мог отступить.
Я потянулся, желая заключить её в объятья, но резкий рывок вырвал меня из сна. Глаза распахнулись, и я обнаружил себя сидящим у двери. Руки были липкими от крови, а из плеча медленно, но неумолимо сочилась багровая струйка. Зачем мое подсознание терзает меня этими жестокими видениями? Словно насмехается, подсовывая столь желанные, но недостижимые образы. Юко… как же я по ней соскучился.
Опираясь на стену, я осторожно поднялся, еще раз окидывая взглядом комнату, ставшую моей тюрьмой. Тщетно попытавшись открыть дверь, я понял – Льюис и его шакалы лишили меня всего оружия. Челюсти стиснулись, боль накатила новой волной. С глухим рыком я обрушил ногу на дверь, прикусив губу до крови. Проклятье, не поддается! Собрав волю в кулак, я с силой врезал кулаком в дерево, оставив зияющую дыру. Просунув руку, нащупал замок. Щелчок. Свобода. Держась за стену, я двинулся вперед, в тишине коридоров. Охраны не было видно. Сглотнув, я прижался к стене, тяжело выдыхая.
– Черт… Не дойти…
В глазах плясали темные пятна, а в ушах звенело. Каждый шаг отдавался острой болью в боку, напоминая о жестокой расправе. Нужно было двигаться, иначе все будет напрасно. Льюис не оставит меня в живых, это ясно как день. Он слишком долго вынашивал этот план, чтобы позволить мне все разрушить.
Собрав последние силы, я поплелся дальше, стараясь держаться в тени. Знание планировки комплекса играло мне на руку. Я знал о потайных ходах и лазейках, которые могли помочь мне выбраться отсюда. Главное - не терять сознание.