Льюис нахмурился, но все же, с неохотой, освободил наши руки от оков. Он двигался тяжело, словно неся на себе груз вины за содеянное. Впрочем, его участь была предрешена – три пули, выпущенные мной, медленно, но верно, приближали его к могиле. Я взял миску с непонятной субстанцией и брезгливо осмотрел содержимое. Льюис прикурил сигарету, отравляя и без того спертый воздух. Аарон, казалось, смирившись, начал безропотно есть.
— Эй, что это? — спросил я, стараясь скрыть отвращение.
— Каша, жри молча, — огрызнулся Льюис.
Я нахмурился, ощущая, как внутри закипает ярость.
— Закрой свою вонючую пасть, Льюис. Время придет, и ты сдохнешь.
Резко, словно удар хлыстом, Льюис схватил меня за руку и, с садистским наслаждением, потушил о мое запястье сигарету. Боль пронзила меня, но я сдержал крик, лишь сильнее сжав кулаки. В его глазах я увидел отражение собственной обреченности.
Льюис отступил на шаг, его губы растянулись в ухмылке, словно паук, наблюдающий за дрожащей жертвой в своей паутине. Воздух между нами был плотным, насыщенным горечью и ненавистью. Я почувствовал, как жжение на запястье медленно перерастает в пульсирующую боль, но зубы сжались так крепко, что казалось, они вот-вот раскрошатся. Аарон, сидящий в углу, бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось что-то между тревогой и предостережением. Но я уже не мог остановиться.
— Ты думаешь, ты победил, Льюис? — выдохнул я, медленно поднимая голову. — Ты просто последний труп в этой комнате. И единственный, кто еще не понял этого.
Льюис хмыкнул, но его улыбка стала чуть менее уверенной. Он сделал шаг вперед, его тень нависла над нами, как грозовая туча. Его глаза, холодные и острые, словно лезвие ножа, впивались в меня, пытаясь найти слабину. Но я знал, что она не там, где он ожидал.
— Говоришь смело для человека в цепях, — прошипел он, наклоняясь так близко, что я почувствовал запах табака.— Может, стоит тебя научить уважению, а, Кэз?
Я не успел ответить. Его рука снова двинулась ко мне, но в этот момент что-то щелкнуло. Осколок стекла, который я незаметно придвинул к себе, оказался в моей ладони. Льюис не заметил, как я сжал его так, что края впились в кожу. Капли крови стекали по пальцам, но я не чувствовал боли. Только ясность. Он был так близко, что я мог разглядеть каждую морщинку на его лице, каждый оттенок безумия в его глазах.
— Уважение? — прошептал я, и мои губы растянулись в улыбке, которая заставила его замереть. — Ты его не заслужил. Но я могу показать, что заслужил я. Воздух в комнате стал еще тяжелее, словно сама атмосфера сжималась вокруг нас, подавляя каждое движение. Льюис замер, его рука остановилась в воздухе, как будто он внезапно осознал, что паук в своей паутине может стать добычей. Я чувствовал, как его дыхание стало прерывистым, нервозным. Его глаза, еще секунду назад наполненные уверенностью, теперь метались, ища выход из ловушки, которую он сам себе приготовил.
— Что ты задумал? — прошипел он, но его голос дрогнул, выдавая страх, который он так старался скрыть.
Я не ответил. Вместо этого я медленно поднял руку, сжимая осколок стекла так, что кровь капала на пол, рисуя алые узоры. Льюис отшатнулся, но было уже поздно. Я был быстрее. Осколок вонзился в его руку, заставляя его закричать от боли. Его крик был музыкой для моих ушей, симфонией, которую я так долго ждал.
— Ты думал, я сломаюсь? — прошептал я, приближаясь к нему, как хищник к своей добыче. — Ты думал, я дам тебе победу? Ты ошибся.
Его тень больше не нависала надо мной. Теперь это я был тем, кто окутал его своим присутствием. Он попытался отступить, но его спина уперлась в стену. Никакого выхода. Только я.
Аарон в углу замер, его глаза расширились от шока и восхищения. Он не ожидал этого. Никто не ожидал.
— Ты… ты сумасшедший, — выдавил Льюис, но его голос был слабым, почти детским.
— Сумасшедший? — я рассмеялся, и мой смех был холодным, как ледяной ветер. — Нет, Льюис. Я просто тот, кто не боится играть по твоим правилам. И теперь я меняю их.
Я поднял руку, готовясь к следующему удару. Он закрыл глаза, ожидая боли, но я остановился, давая ему момент осмыслить свою слабость. Это было началом. И я знал, что он не сможет остановить меня. По крайней мере, я так думал.
Льюис отступил, и я, все еще скованный холодом бетонного пола, изучающе окинул его взглядом с ног до головы. Единственный вопрос терзал меня, как заноза: