Добравшись до нашей, точнее, Кэзухиро квартиры, я заглушила мотор. Мужчина слез с мотоцикла, покачнулся и едва не упал. Я поддержала его, и мы медленно пошли к подъезду. В квартире я усадила его на диван и принялась осматривать его раны. Бинты пропитались кровью, лицо исказила гримаса боли.
– Нужно обработать раны, – сказала я, доставая из аптечки, которую нашла за диваном, перекись водорода, бинты и обезболивающее.
Кэзухиро молча кивнул. Я аккуратно сняла окровавленные бинты, промыла раны перекисью и наложила новые повязки. Он стоически терпел боль, лишь изредка вздрагивая. Закончив перевязку, я предложила ему таблетку обезболивающего и стакан воды.
– Спасибо, – прошептал он, осушив стакан. В его глазах читалась благодарность и усталость. – Я обязан тебе.
– Не стоит благодарности, – ответила я, стараясь скрыть волнение. Видеть его таким беспомощным было непривычно. Кэзухиро всегда казался мне непоколебимым, словно высеченным из камня. А сейчас он был уязвим, как ребенок.
Я принесла плед и укрыла его. Он закрыл глаза, и я заметила, как побледнело его лицо. «Ему нужен отдых», – подумала я. – «И много».
– Тебе нужно поспать, – сказала я тихо. – Я присмотрю за тобой.
Он кивнул, не открывая глаз. Я выключила свет и уселась в кресло напротив дивана. Тишина в квартире была оглушительной, нарушаемая лишь тихим дыханием Кэзухиро. Я смотрела на его спокойное лицо и пыталась понять, что же произошло?
Пальцы мои скользнули по темным волосам Кэзухиро, задержались на остром изгибе скулы, коснулись щетинистого подбородка. Выдохнув, я поднялась, словно лунатик, и прошлась по квартире, запирая двери на все замки, опуская плотные шторы, отрезая нас от внешнего мира. Вернувшись, легла рядом с ним. Кэзухиро… мой единственный билет домой.
На следующее утро я открыла глаза. Диван был пуст – Кэзухиро исчез. Потянувшись, словно кошка, я побрела в ванную. Там, у раковины, стоял он, плеская прохладную воду на лицо. Обнаженный торс, усеянный замысловатыми татуировками, рельеф мышц, проступающий сквозь влажную кожу – все это предстало моему взгляду. Я невольно задержала дыхание, рассматривая его с ног до головы. Он выключил воду и обернулся. Ни намека на вчерашнюю щетину – лицо гладко выбрито.
– Юко, мы должны найти Льюиса. Я не смогу жить, зная, что эта тварь на свободе.
Я сглотнула, глядя в его темные глаза, и сжала кулаки так, что побелели костяшки. Ярость, словно ядовитый плющ, опутала меня изнутри.
– Ты хочешь, чтобы он снова схватил тебя? Чтобы ты снова оказался в той проклятой башне маяка?!
Мой голос сорвался на крик, и Кэзухиро, казалось, окаменел.
– Во-первых, сначала был подвал. А во-вторых, он все равно меня найдет, живым или мертвым. – Его голос окреп, приобретая стальной оттенок.
Я прикусила губу, хмурясь.
– Верни меня в Нью-Йорк. Я не хочу быть с тобой.
– Да тебя там, блядь, разыскивают!
– Мне плевать.
Кэзухиро
Я нахмурился, слова Юко резанули слух. Эта девчонка испытывала мое терпение на прочность.
— Скажи честно, ты идиотка? Тебя же сразу в тюрьму упекут.
В ответ Юко лишь нахмурилась и, не раздумывая, влепила мне пощечину. Ярость вспыхнула во мне, словно порох.
— Ты совсем дура?!
— Вместо "спасибо" обзываешься?! Я целую неделю потратила, чтобы тебя, идиота, найти! Если бы не я, ты бы уже сгнил в этой подворотне вместе с Аароном!
Гнев исказил мое лицо, и я оттолкнул ее.
— Захотелось в Нью-Йорк? По мамочке соскучилась? Не можешь жить с мужчиной, который не преклоняется перед тобой?
Я грубо схватил ее за подбородок, и в тот же миг Юко впилась ногтями мне в запястье.
— Я ненавижу тебя! Да, я хочу обратно! Не хочу больше жить с тобой, мы даже не друзья! Ты узнал, кто слил информацию о твоем убийстве, дальше сам разбирайся, я больше ничего не должна!
Я с силой оттолкнул Юко и отвернулся.
— Напишу Милсу, чтобы подготовил тебе самолет. Только потом не вой, не говори, что я тебя не предупреждал.