Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Льюис заплатит за все. За предательство, за Аарона, за Юко. Он пожалеет, что связался со мной. Я сделаю все, чтобы его жизнь превратилась в ад. Я вернусь в Японию, чтобы подготовиться. Чтобы стать еще сильнее. Чтобы уничтожить Льюиса раз и навсегда.
Джефф прислал сообщение: "Билет на завтра. Остальное организуем". Я усмехнулся.
Квартира была тихой, слишком тихой без Юко. Я прикрыл глаза, чувствуя, как тяжесть вины давит на грудь. Ее отсутствие ощущалось как пустота, словно кто-то вырвал кусок из моего пространства, из моего мозга. Я вспомнил ее глаза, широкие, испуганные, когда я сорвался на нее. Барби была права — я был слаб. И эта слабость разъедала меня изнутри.
Кофе в руке казался горьким, даже несмотря на сахар. Я глотнул, ощущая, как жидкость обжигает горло, но это не заглушило мысли. Город за окном жил своей жизнью, шумной, безразличной. Машины, люди, светящиеся рекламы — все это казалось чужим, будто я наблюдал за этим из-за толстого стекла. Я открыл холодильник. Пустота внутри отражала мою собственную. Никаких продуктов, только пара бутылок с водой и забытый йогурт, срок годности которого истек неделю назад.
Телефон в руке был холодным. Я заказал доставку, зная, что это глупость. Но что еще оставалось? Выйти на улицу, где каждый шаг мог быть последним? Нет, лучше ждать здесь. Я вернулся на диван, уставившись в потолок. Рука машинально потянулась к подушке, где Юко любила прятать свои книги. Я нашел одну — потрепанный роман с закладкой на середине. Она всегда читала перед сном, тихо шепча слова, словно боялась разбудить меня.
Я открыл книгу, чувствуя запах ее духов — легкий, едва уловимый аромат лаванды и чего-то сладкого. Мои пальцы скользили по страницам, будто ища ее прикосновения. Вдруг я услышал звук ключа в замке. Сердце замерло. Это мог быть кто угодно. Я встал, напряженный, моя рука потянулась к пистолету. Дверь открылась, и на пороге появилась она. Юко. Ее волосы были растрепаны, на щеке синяк, но она улыбалась.
—Я вернулась,— сказала она, и в ее голосе было что-то, что заставило меня почувствовать себя живым. Я шагнул к ней, не в силах сдержать себя. Мои руки обхватили ее, прижимая к себе так сильно, будто боялся, что она снова исчезнет. Ее тело было теплым, реальным.
—Хе-хе. а я знала, что ты будешь ждать,— прошептала она, и ее губы мягко сложились улыбку.
— Почему ты не уехала? Я думал, что стал тебе в тягость.
Юко лишь пожала плечами, и в ее глазах мелькнула тень.
— Просто… родители мальчика, у которого я брала мотоцикл, взбунтовались. Накинулись на меня, пригрозили полицией. А я… я не хочу в полицию. Совсем не хочу.
Я усмехнулся, натянуто и невесело, и легонько хлопнул Юко по плечу.
— Пойдем, я обработаю синяк.
Подвел свою "барби" к дивану. Достал мазь и, стараясь быть нежным, прикоснулся к ее щеке. Юко вздрогнула под моими пальцами. Я вопросительно вскинул бровь. Гнев, который я чувствовал после ее слов, еще не остыл, но срываться на крик не хотелось.
— Нам нужно съехать с этой квартиры…
— Барби? С чего ты это взяла?
Девушка неловко заерзала на диване.
— Ну… нас ищет вся шайка Льюиса по всему Лос-Анджелесу.
Брови удивленно взметнулись вверх, но я тут же взял себя в руки, стараясь сохранить спокойствие.
— Тогда едем в Сан-Франциско. Не зря же я у Милса билеты выклянчил.
Юко снова неловко заерзала, будто ее что-то мучило.
— Нас ищут по всей Америке.
И тут до меня дошло, что дело действительно дрянь.
Внутри меня все похолодело.
—По всей Америке?
Это уже совсем другой уровень проблем. Льюис что, настолько влиятелен? Или Юко что-то мне недоговаривает? Впрочем, сейчас это не так важно. Главное - понять, что делать дальше.
Я отложил мазь и присел поближе, рядом с ней на диван. Взял ее ладонь в свою, стараясь придать уверенности.
—Хорошо, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
—Значит, Сан-Франциско отменяется. Куда тогда?
Юко опустила голову, глядя на наши переплетенные пальцы.
—Я… я не знаю. Я думала об этом, но ни к чему не пришла. Они везде найдут нас.
В ее голосе слышалась неприкрытая паника, и это заставило меня встревожиться еще больше. Обычно она была такой собранной и решительной.