Я крепче сжал ее руку.
—Послушай, мы что-нибудь придумаем. Вместе. Мы же команда, помнишь? Мы всегда находили выход. Давай поедем на твою родину. Япония, прекрасное место!
Я постарался улыбнуться, хотя в глубине души чувствовал нарастающее беспокойство. Нужно было срочно собраться с мыслями и разработать план. Иначе мы оба окажемся в очень большой беде.
Я заметил, как глаза Юко вспыхнули живым огнем при упоминании Японии.
— Правда? Мы поедем в Японию?! Это невероятно!
Ее лицо озарила ослепительная улыбка, словно внезапно выглянувшее солнце. Я выдавил на лице подобие улыбки и кивнул.
— Тогда я попрошу Милса достать нам билеты. С этим, конечно, могут быть проблемки, и он наверняка отчитает меня…
Я задумчиво потер подбородок и тут же заметил, что Юко уже погрузилась в свой телефон. Как предсказуемо.
— Что делаешь?
— Пишу родителям, что мы приедем. Возможно, поживем у них.
Я лишь пожал плечами, наблюдая за тем, как Юко строчит сообщение. Мой взгляд зацепился за непослушную волосинку, торчащую на ее белоснежных волосах, словно антенна. Я осторожно коснулся ее рукой, прижал к макушке, но она, словно пружина, вновь выстрелила вверх. Юко подозрительно прищурилась.
— Что ты делаешь?
— У тебя на голове антенна. Причешись.
Девушка надулась, словно я нанес ей тяжкое оскорбление. Женщины.
— Вообще-то, Казухиро, она не убирается, даже если я расчешусь.
— Давай отрежем?
Предложил я, покручивая непокорную прядь между пальцами. Юко лишь легонько шлепнула меня по руке и продолжила набирать сообщение родителям.
Я облегченно вздохнул. Хоть какая-то реакция. Иногда мне казалось, что я разговариваю с фарфоровой куклой, которая всего боится,настолько Юко была ссыкухой. Но стоило задеть ее "антенну", и вот она, живая эмоция. Странная у нее реакция на эту прядь. Неужели так важна? Или это просто повод поворчать? Или ей волос жалко? Не знаю…
Я отошел к окну, наблюдая за медленным движением машин внизу. Токио ждал нас. Город неоновых огней, древних храмов и сумасшедшего ритма. Юко, конечно, будет в восторге. Она всегда мечтала вернуться на родину, увидеть родителей, вдохнуть воздух родных улиц. Ну, я так думаю, сам я не спрашивал, хочет ли она. Но вроде Барби нравится..
Юко закончила с перепиской и подбежала ко мне, сияя от счастья.
— Мама так рада! Они уже готовят мои любимые блюда! И папа обещал показать нам новый парк.
Она запрыгала от радости, как ребенок. Ее энтузиазм был заразителен, и я невольно улыбнулся. Да, это будет интересная поездка. Особенно с Юко.
— Только, пожалуйста, Казухиро, не вздумай больше предлагать отрезать мою антенну, — проговорила она, прищурив глаза. — Она моя счастливая прядь!
Я поднял руки в знак капитуляции. Что ж, быть по ее уму. Счастливая прядь так счастливая прядь. Главное, чтобы она была счастлива. И мне мозги не ебала. Надеюсь она хоть с пистоле стрелять будет научилась.
Зевок расползся по моему лицу, когда я принялся запихивать вещи в чемодан. Черт бы побрал эту квартиру, снятую на месяц, а прожили мы в ней всего две недели, да и то, половину из них я провел в «рабстве»у Льюиса. Там царил кромешный ад. Сырость пропитала все вокруг, а тьма давила на плечи. Аарон Льюис изо дня в день терзал нас, превращая жизнь в пытку. Пища, которую нам бросали, была отвратительнее помоев, а руки покрылись мерзкими ожогами от сигарет. Старые пулевые раны в теле – кровоточащее напоминание о пережитом.
Я помню день, когда попал туда. Меня схватили, в кровище на маяке, вытащили оттуда, будто мешок с мусором. Ни объяснений, ни шанса на сопротивление. Только грубая сила и зловонное дыхание тех двух громил.. С тех пор дни слились в одну бесконечную пытку. Я думал что сдохну. Особенно не хотелось идти на гонку по стеклу, но все же стоило.
Льюис наслаждался нашей болью. Его глаза горели безумным огнем, когда он наблюдал за нашими страданиями. Он был садистом, палачом, которому доставляло удовольствие ломать наши души и тела. Его смех был самым страшным звуком в этом проклятом месте.
Я вырву Льюису глотку, чего бы мне это ни стоило. Это не просто угроза, это обещание. Обещание, которое я сдержу, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. Он заплатит за каждую мою каплю крови, за каждую слезу, за каждую секунду, проведенную в этом аду