Стюардесса предложила напитки. Юко заказала персиковый сок, я – виски. Алкоголь приятно согрел изнутри, расслабляя напряженные мышцы. В полумраке салона лица пассажиров казались размытыми, призрачными. Каждый из нас был погружен в свои мысли, устремлен в будущее, оставляя позади прошлое.
Я украдкой взглянул на Юко. Она по-прежнему смотрела в окно, на этот раз на бескрайний звездный океан. Ее лицо было озарено мягким светом, глаза блестели. В этот момент она казалась такой хрупкой и беззащитной, такой далекой от жестокой реальности. И я вдруг понял, что ее «наивная мечтательность» – это, возможно, единственное, что способно спасти этот мир от окончательного безумия.
Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и позволил себе на мгновение забыть обо всех проблемах. Впереди – Токио, новые сделки, новые вызовы. Но сейчас, здесь, в этом авиалайнере летящий сквозь ночь, я просто хотел наслаждаться моментом, тишиной и присутствием этой странной, но удивительной девушки рядом со мной.
Прошло несколько часов. Большинство пассажиров спали, укутавшись в пледы, предоставленные заботливыми стюардессами. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателей. Я дремал, просыпаясь время от времени от внезапных толчков. Юко, казалось, не сомкнула глаз. Она продолжала смотреть в окно, словно зачарованная.
—не устала?
—Ничуть!– ответила она, не отрывая взгляда от звезд.
—Это так красиво, правда? Я никогда не видела столько звезд.
Я улыбнулся. Для меня звезды всегда были просто звездами, далекими и холодными. Но, глядя на Юко, я начинал понимать, что в них действительно есть что-то особенное.
—может, поспишь? —предложил я.
—Я боюсь пропустить что-нибудь интересное,– сказала Барби. Я не стал настаивать. Ее восторженность была заразительной. Я снова закрыл глаза, пытаясь представить, что видит она. Может быть, она видит не просто звезды, а целые миры, неизведанные галактики, приключения, которые ждут нас впереди.
Незаметно пролетела еще пара часов. В иллюминаторах забрезжил рассвет. Небо постепенно светлело, окрашиваясь в нежные розовые и персиковые тона. Юко восторженно выдохнула.
—Смотри, как красиво!,– прошептала она, толкая меня в плечо. Я открыл глаза и, признаюсь, был поражен. Рассвет над Тихим океаном был действительно великолепен.
Зевок вырвался невольно, разгоняя дремоту, а затёкшие мышцы взмолились о разминке. Мы заходили на посадку где-то над Японией. Потянувшись, чтобы унять ноющую боль в спине, я окинул взглядом салон, непривычно полный незнакомых лиц. Впервые лечу не на частном… И надо же, стоило только включить свет в самолете, как началось: дети, взрослые – все тянулись за автографом. Вот и сейчас, ко мне робко приближался мальчик.
— Здравствуйте! Вы же Кэзухиро, знаменитый гонщик?! Я ваш преданный фанат, можно ваш автограф? Пожалуйста!
Усмехнувшись, я расписался в протянутом блокноте. Мальчишка одарил меня сияющей улыбкой и умчался к родителям, а я снова откинулся на спинку кресла. Юко, казалось, приросла к иллюминатору, не отрывая взгляда от проплывающих внизу пейзажей. Клянусь, она там намертво приклеилась.
После автографа стало немного легче. Внезапное внимание публики всегда выбивало из колеи, особенно когда привык к уединению личного самолета. Но такова цена славы, особенно после победы в "24 часах Ле-Мана". Теперь каждая поездка превращалась в мини-автограф-сессию.
Юко, же до сих пор смотрела в окно. Ее глаза загорались при виде гор, океанов, лесов.
—Что там такого интересного?- спросил я, пытаясь разглядеть что-то сквозь ее плечо.
—Посмотри, Кэзухиро! Эти крошечные квадратики земли, словно мозаика, расстеленная у наших ног. И все это окружено бескрайним океаном!- ответила она, не отрываясь от окна.
В ее словах была своя правда. Иногда, чтобы увидеть красоту, нужно было просто взглянуть на мир под другим углом? Не знаю.
Спустя полчаса мы покинули самолет и оказались в аэропорту. Юко, словно завороженная, не отрывала взгляда от всего вокруг. Как-никак, это ее родина. И словно по волшебству, ее родные уже ждали нас. Японцы, без сомнения. Хотя, признаться, Юко не очень-то походила на японку. Нас встретила пожилая пара: мужчина с серебром в волосах и аккуратной бородкой, и женщина с ярко-алыми волосами, подстриженными под каре. Они тут же бросились обнимать свою дочурку. Я, заложив руку в карман, отвел взгляд в сторону. Льюиса и его шавок, к счастью, не было видно.