– Ой, Юко, а это что за молодой человек? Твой парень?
Я невольно замер, сглотнув подступивший к горлу ком. Юко, кажется, последовала моему примеру.
– Нет-нет, он не мой парень, мы просто напарники по расследованию.
Родители Юко окинули меня настороженным взглядом, словно я был диковинным зверем, но тут же, отбросив сомнения, заключили и меня в объятия. Чудная семейка. Они настояли на том, чтобы подвезти меня до их дома,
несмотря на мои уверения, что я прекрасно доберусь сам. Мы остановились возле небольшого, уютного домика. Переступив порог, я ощутил нежный аромат ванили и жасмина, такой же, как от Юко. Интерьер дома был выдержан в спокойных серо-белых тонах.
Усевшись на мягкий диван в гостиной, я с интересом рассматривал развешанные по стенам фотографии. Вот Юко совсем маленькая, с огромными бантами в волосах, вот она в школьной форме с подругами, а вот она уже взрослая, в кимоно, на фоне цветущей сакуры. В каждой фотографии чувствовалась любовь и гордость родителей.
Пока родители Юко хлопотали на кухне, готовя традиционный японский ужин, Юко предложила мне чашку чая. Мы сидели молча, наслаждаясь тишиной и покоем, нарушаемыми лишь тихим журчанием воды в аквариуме. Я чувствовал себя немного неловко, но в то же время был рад возможности провести время в такой уютной и гостеприимной обстановке.
Вскоре нас пригласили к столу. Ужин был восхитительным: суши, роллы, мисо-суп и еще множество незнакомых мне блюд. Родители Юко с интересом расспрашивали меня о моей работе, о моих впечатлениях о Японии и о моих планах на будущее. Я старался отвечать честно и открыто, хотя и чувствовал себя немного скованно под их пристальными взглядами. Да и мой японский довольно хромал, поэтому за меня говорила Юко.
После ужина меня потянуло в сон, да и Юко, казалось, тоже утомилась.
– Милые, поспите в спальне Юко, – прозвучало предложение.
Меня словно окатили ледяной водой. Неприятное предчувствие сдавило грудь.
– Я могу поспать на диване, – предложил я матери Барби, но она была непреклонна.
– Нет, вы будете спать вместе, и никаких диванов! Спину себе сорвешь!
Спорить я не стал. Мы вошли в комнату Юко. Она была царством девичьей нежности: пастельные тона, белоснежный стол, розовое, словно облако, одеяло на кровати и пушистый белый ковер. От этого избытка сладости даже глаза заболели.
Юко застенчиво опустила взгляд, а я почувствовал, как краска заливает щеки. Мать Барби лукаво улыбнулась, словно специально наслаждаясь моим смущением. Она потрепала дочь по плечу и вышла из комнаты, оставив нас наедине.
Воцарилось неловкое молчание. Я почувствовал себя незваным гостем, вторгшимся в личное пространство Юко. Она, казалось, тоже не знала, что сказать. Мы стояли друг напротив друга, как два школьника, впервые оказавшихся в подобной ситуации.
– Ну, наверное, мне стоит переодеться, – наконец пробормотала Юко, прервав затянувшееся молчание. Она подошла к шкафу и достала оттуда легкую шелковую пижаму. Я отвернулся, давая ей возможность переодеться. В голове царил полный хаос. Что будет дальше? Как вести себя?
Когда Юко вышла из ванной, я уже лежал на кровати, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Она залезла под одеяло с другой стороны, и между нами осталось внушительное расстояние. Комната погрузилась в полумрак, освещенная лишь слабым светом ночника. Тишина давила на уши.
– Спокойной ночи, – тихо прошептал я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
– Спокойной ночи, – ответила Юко таким же тихим голосом.
Юко
Я лежала рядом с Кэзухиро в смятой постели. Неловко шевельнувшись, я все же провалилась в сон. Утро наступило мягко, около десяти. Кэзухиро лежал недвижно, руки сложены аккуратно, будто оберегая меня от случайного прикосновения. Какое-то облегчение кольнуло внутри – он не воспользовался моей слабостью. Неужели между нами действительно ничего нет? Поднявшись, я потревожила его сон. Кэзухиро приподнялся на локтях, сонно оглядывая незнакомую комнату.