– А где я…
– У меня дома, а где же еще?
Я улыбнулась, прогоняя остатки ночной тишины, и легко подтолкнула его с постели, чтобы поскорее её застелить.
Он поморщился, словно солнечный свет резанул по глазам.
— А, точно.
В его голосе звучала искренняя растерянность, и я поверила ему. Кэзухиро не производил впечатления человека, способного на обман.
— Ничего страшного. Просто умойся и пойдем завтракать.
Я попыталась придать своему голосу непринужденность, хотя внутри все еще бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, я была благодарна за его тактичность, с другой – чувствовала себя немного разочарованной. Неужели я настолько непривлекательна, что даже в состоянии алкогольного опьянения не вызываю никакого интереса? Либо же гонщик выпил слишком мало виски.
На кухне я быстро приготовила яичницу с беконом и ароматный кофе. Кэзухиро сидел за столом, рассеянно глядя в окно. Его темные волосы растрепались, придавая ему мальчишеский вид. Он казался таким беззащитным и трогательным, что мне захотелось обнять его.
— Спасибо, — сказал он, когда я поставила перед ним тарелку с едой.
— Выглядит аппетитно.
Он с жадностью набросился на завтрак, словно не ел несколько дней. Наблюдая за ним, я почувствовала тепло в груди. Может быть, между нами и нет страсти, но есть что-то большее – дружба, но, видимо, на большее мы не способны.
Выдохнув, я перевела взгляд на кухонную стойку. В этот момент проснулись и мои родители. Как же я рада, что они приютили нас…
– Доброе утро, мам, пап, – улыбнулась я, обнимая маму. Она была удивительно красива: короткие огненные волосы, яркие голубые глаза, точь-в-точь как мои, оливковая кожа и чувственные, полные губы. Отец, наоборот, был седовласым, и именно от него мне достался этот необычный белый цвет волос. Родители сели за стол, а Кэзухиро, собрав посуду в раковину, направился куда-то в коридор.
– Куда это ты? – спросила я, но он лишь махнул рукой, исчезая за дверью. Наверное, решил не мешать нам завтракать.
Мама пододвинула ко мне тарелку с тостами. Аромат свежего кофе щекотал ноздри. Я благодарно улыбнулась ей и принялась за еду. Тишина в кухне была уютной и какой-то домашней, такой контрастной по сравнению с той суматохой, что бушевала в моей голове.
– Как спалось, дорогая? – спросил отец, отпивая кофе. Его взгляд был полон заботы.
– Гораздо лучше, чем я ожидала, – честно ответила я. – Спасибо вам огромное за все. Не знаю, что бы мы делали без вас.
Мама ласково погладила мою руку.
— Мы всегда рядом, милая. Ты знаешь это. А Кэзухиро… Он вроде хороший парень. Просто ему нужно время. Все будет хорошо, вот увидишь.
Усевшись за стол, мы принялись завтракать. Насытившись, я принялась за посуду. Перемыв все до последней тарелки, я тщательно вытерла их полотенцем. Выйдя из кухни, я направилась в спальню, где на моей кровати вольготно развалился Кэзухиро.
– Эй! Подвинься, оболтус.
Кэзухиро, с грацией ленивого кота, перевернулся на живот, освобождая мне лишь крохотный клочок пространства. Клянусь, этот парень однажды доведет меня до безумия. Слишком уж много он себе позволяет.
Я смерила его испепеляющим взглядом, но Кэзухиро лишь довольно замурлыкал, уткнувшись лицом в подушку. Пришлось применить силу. Схватив его за плечо, я попыталась стащить на пол, но он уперся, как вредный осел.
– Ну же, Кэзухиро! – прошипела я, стараясь не разбудить соседей. – Мне нужно прибраться, а ты занимаешь всю кровать!
Он что-то невнятно пробормотал в ответ, но с места не сдвинулся. Я вздохнула, понимая, что борьба бесполезна. Вместо этого я решила сменить тактику. Отошла к шкафу и достала свою любимую шелковую блузку.
– Если ты не встанешь, я буду вынуждена переодеться прямо здесь, – заявила я, делая вид, что расстегиваю пуговицы на блузке. Кэзухиро мгновенно подскочил, словно ужаленный.
– Ладно, ладно, – проворчал он, поднимаясь с кровати. – Только не это! У тебя же совесть есть!
Я победно улыбнулась, зная, что победила. Пока он сонно плелся в ванную, я принялась за уборку. В спальне вылизано до блеска. Свежая простынь натянута после того, как он успел измять её своим бесцеремонным присутствием. Пыль стерта, вещички в шкафу разложены с маниакальной тщательностью. Кэзухиро вошел, почесывая живот, словно ленивый кот.