– Кэзухиро, ну пойдем же! Прогуляемся по Японии, ты ведь никогда здесь толком не был!
В ответ лишь закатил глаза и фыркнул, точно избалованный ребенок. Тяжело опустился на стул, словно все тяготы мира разом навалились на его плечи.
– Не хочу я гулять. И вообще, был я тут на этих ваших гонках. Ничего интересного, отстань.
Я прикусила губу, стараясь сдержать вспышку гнева. Вчерашние слова все еще больно жили в душе. Слишком уж он возгордился. Совсем уже оборзел!
– Зря я сказала, что ты изменился. Ты все тот же своенравный гонщик.
Резким движением сорвала свою куртку со спинки стула, заставив Кэзухиро недовольно качнуться. Злой взгляд скользнул по мне, но я не обратила внимания. Накинула куртку на пижаму, обулась и, поправив волосы, выскочила на улицу. Плевать, что даже переодеться не удосужилась! Кому я здесь нужна? Бреду по улицам, разглядывая счастливые семьи с детьми, яркие вывески магазинов, эти милые сердцу мелочи моей любимой Японии!
Плечи поникли, и я брела по улицам, словно тень. Обида терзала сердце: Кэзухиро просто-напросто пренебрёг мной, предпочтя меня своему телефону, в доме моих родителей! Миновав полный мрак переулка, я вдруг ощутила, как чья-то хватка стиснула мою руку, и меня грубо прижали к обжигающе холодной стене. Страх парализовал, дыхание сбилось. На губы легла жёсткая ладонь в перчатке, а к виску прикоснулось смертоносное дуло пистолета.
— Где гонщик?
— Я… Я не понимаю, о чём вы…
— Ещё как понимаешь, дурёха.
Из тени выступил Льюис. Его голос, пропитанный ядом, я узнала бы из тысячи. Я нахмурилась, не веря своим глазам. Лицо блондина расплылось в хищной ухмылке, и он приблизился. Его рука скользнула в мои волосы, небрежно потрепав их.
— Юко… Милая, наивная Юко. Такая беззащитная и глупая…
Льюис дёрнул меня за белоснежную прядь, причиняя небольшую острую боль.
— Хочешь жить?
Я судорожно кивнула, и ладонь, наконец, отпустила мой рот. Мужчина сзади отошел на шаг, но пистолет все еще был возле моего виска.
— Либо ты выдаёшь нам, где сейчас Кэзухиро, либо…
Он красноречиво кивнул на пистолет. Я заколебалась, разрываемая противоречиями. Я не могла… Не могла просто так предать Кэзухиро. Нет, я не…
— Я расскажу… — слова сорвались с моих губ, словно чужие. Я сама не верила в предательство, вырвавшееся наружу.
— Он на проспекте 11, в доме с зелёной крышей…
Льюис самодовольно похлопал меня по голове, словно дрессированную собачку.
— Умничка, Юко.
Его губы противно коснулись моей щеки.
— Я не имею ничего против тебя, так что с этого дня ты моя, красотка.
Ужас сковал меня, когда Льюис отстранился, оставляя на щеке липкий след поцелуя. Его слова прозвучали как приговор, обрекающий на вечное рабство. Я чувствовала себя грязной, сломленной, преданной самой себе. Как я могла так поступить с Кэзухиро? Как могла выдать его, чтобы спасти свою никчемную жизнь?
Слёзы навернулись на глаза, но я отчаянно старалась сдержать их. Льюис не должен видеть мою слабость. Он должен думать, что я послушная марионетка, готовая исполнять его волю. Только так у меня появится шанс выжить и, возможно, исправить содеянное.
Льюис, довольно улыбаясь, отступил в тень, оставив меня наедине со своими муками. Пистолет исчез, словно и не было. Только ледяная стена, к которой меня прижимали, напоминала о случившемся. Я опустилась на землю, дрожа всем телом. Предательство жгло изнутри, отравляя каждую клетку.
Я должна что-то предпринять. Не могу позволить Льюису заполучить Кэзухиро. Нужно предупредить его, чтобы он бежал. Но как? Льюис наверняка следит за мной. Любая попытка связаться с Кэзиком может оказаться провальной. Но я должна рискнуть. Я обязана. Это единственный способ хоть как-то искупить свою вину. Но тут же меня стукнуло сознание. А стоит ли это того?
Я уже собиралась уйти, но Льюис резко схватил меня за руку.
— Нет, Юко, ты идешь со мной. Мы теперь связаны, помнишь? — его голос звучал ехидно. Он усмехнулся и потащил меня к черному автомобилю с наглухо затонированными стеклами. Как он вообще нашел нас в Японии? Неужели от него невозможно скрыться? Какая же у меня никчемная жизнь. Кэзухиро был прав, я глупая, как Барби.