Я упала на колени, не в силах вынести его презрительный взгляд. Слова Кэзухиро – это не просто обвинение, это приговор, который я сама себе вынесла. Я предала доверие, которое мне оказали, и теперь должна нести за это ответственность. Но как исправить то, что уже сделано? Как вернуть время вспять и принять другое решение? Почему я такая дура?
– Прости меня, – вымолвила я, захлёбываясь слезами.
— Я не знала, что всё так обернётся. Я думала, что смогу обмануть их, выиграть время. Но я ошиблась.
Кэзухиро медленно повернулся ко мне, его лицо было искажено болью и разочарованием. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодная пустота. Я понимала, что он больше не верит мне, и, возможно, никогда не сможет простить.
– Слишком поздно для извинений, – сказал он тихо, но в его голосе чувствовалась сталь.
— Твоё предательство уже посеяло семена смерти. Теперь нам остаётся только ждать, когда они взойдут.
Я закрыла лицо руками, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Всё, во что я верила, всё, чем дорожила, превратилось в прах из-за моей слабости.
Кэзухиро выдохнул, словно выпустил из груди сдерживаемый порыв, и приблизился. Он протянул руку, и я доверчиво вложила свою ладонь в его. Одним плавным движением он поднял меня на ноги, прижав спиной к шершавой, холодной стене. Его пальцы невесомо коснулись моего подбородка. Нежные, обдуманные прикосновения – полная противоположность грубой, жадной хватке Льюиса.
– Ты и правда, как кукла Барби, Юко, – прошептал он, и в голосе его звучало не то восхищение, не то удивление.
Кэзухиро склонился ближе. Его рука скользнула вверх, опираясь о стену рядом с моей головой, заключая в плен. Наши дыхания сплелись в едином порыве, и я ощутила терпкий аромат его мужской силы, смешанный с дорогим, изысканным одеколоном.
Сердце забилось быстрее, отсчитывая секунды до неизбежного. Я замерла, словно испуганная птица, попавшая в сеть. В глазах Кэзухиро плясали отблески лунного света, отражая смятение и решимость. Я видела в них вопрос, на который не знала ответа, и одновременно – обещание, перед которым невозможно устоять.
Он опустил взгляд на мои губы, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Его лицо было совсем близко, я видела каждую пору на его коже, каждый шрам, рассказывающий свою историю. В этот момент Кэзухиро казался не надменным боссом, а обычным мужчиной, охваченным желанием. Желанием, которое отражалось и в моей собственной душе.
Его губы коснулись моих, сначала робко, неуверенно, словно пробуя. Потом – смелее, настойчивее, требуя ответа. Я прикрыла глаза и позволила себе утонуть в этом поцелуе. Забыть о Льюисе, о работе, о правилах и приличиях. Только я и Кэзухиро, в плену ночи и внезапно вспыхнувшей страсти.
Его рука спустилась с подбородка и обвила мою талию, притягивая ближе. Я ответила, обняв его за шею, чувствуя, как его тело напряглось в ответ. Поцелуй углубился, стал более требовательным, словно мы пытались компенсировать всё упущенное время. И в этот момент я поняла, что пропала. Что Кэзухиро – моя погибель и моё спасение.
Ночь вокруг нас затихла, словно затаив дыхание. Только наши сердца бились в унисон, отсчитывая ритм нового начала. Начала, которое может привести к счастью или к полному краху. Но сейчас это не имело значения. Сейчас важен был только этот поцелуй, этот момент, эта ночь.
Воздух вокруг словно наэлектризовался, каждая клеточка тела вибрировала в унисон с его прикосновениями. Губы Кэзухиро обжигали, заставляя забыть обо всем на свете. Я чувствовала, как растворяюсь в нем, становлюсь частью этой ночи, этого момента.
Желание было сильнее разума, страсть затмила все. Я понимала, что это неправильно, что так нельзя, но не могла остановиться.
Кэзухиро оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза горели в темноте, отражая мое собственное смятение. Он провел большим пальцем по моей щеке, нежно и осторожно. В этом жесте было столько нежности, столько обещаний, что я готова была поверить во все.
—Прости,– прошептал он, и я почувствовала, как сердце мое сжалось от боли. Прости? За что? За то, что я позволила ему себя коснуться? За то, что сама хотела этого?
Неожиданно тишину разорвал выстрел. Кэзухиро мгновенно напрягся, словно зверь, почуявший опасность. За его спиной возник Льюис, в руке которого зловеще поблескивал пистолет.