– Что ты там говорила о маленьких аномалиях? – прокричала Джонс, поворачиваясь к Ирме.
***
Даже забавно, как кровь одного может спасти двоих. Старое придание о напитке из жил Великого Капитана – было, как оказалось, не такой и сказкой. Любого, кто погиб в море, может спасти капля его крови и лишь всего… но, шанс, один на миллион, найти того самого Капитана, который, по всем приданиям, давно уже мёртв и канул в лету, даже смешно, что это оказалось не так.
– Никогда бы не подумал, что наши дороги разойдутся, – Айзек сжал руку Боцмана, отдавая ему полное командование кораблём «Виолетта».
– Ты уверен, что вы не хотите покинуть этот остров? – Катерина в очередной раз поправила шляпу, смотря на мужчину.
– Море – это моя жизнь. А оно настолько непоколебимо, что мёртвым быть здесь куда выгоднее, чем живым, – усмехнулся он.
– Бокалы.
Тут же перед ними оказалось два бокала с красной жидкостью, которые те опустошили буквально за пару минут.
– Прощай, – лишь успела прошептать блондинка, перед тем, как они исчезли с палубы…теперь навсегда.
– Курс на, – только и успел сказать Боцман, как увидел остров, к которому они плыли.
Остров пылал, несмотря на то, что он находился на воде, он горел. Пламя охватило всё, дома, мосты, корабли, растения. Они услышали звук, на корабле, израненная и ели живая, стояла Матильда, она держалась за колотую рану и задыхалась. Спустя секунду за её спиной появился демон, зеленоглазый, весь в чёрном, дьявол, который тут же вырвал её сердце, сжимая в своей руке…
глава 62 тридцать дней и тридцать ночей
Сколько раз у вас было такое чувство, будто всё кончено, просто разбито и нет никакого пути вперед, назад или куда-либо ещё? Согласитесь, хотя бы раз оно посещало каждого из нас, когда внутри просто что-то оборвалось, как канат, который был натянут и на котором держалось что-то очень важное. Но, минута, секунда, а может и доля секунды, страшные слова или поступки и этот канат нещадно обрывается, а вместе с ним мы меняемся. В нашей голове происходит немая истерика, а возможно и внешняя, это больше не мы, а что-то другое….нечто иное.
Странная эта вещь, ожоги от подобных канатов…после обрыва одного мы так боимся, что он оборвётся снова, и именно поэтому не используем их в своей жизни, стараемся не доверять и не делать из людей или вещей что-то дорогое для нас…нашу слабость. Но, как правило, проходит пару лет и мы возвращаемся к этому, возможно, уже с новым канатом, и что в итоге? Спустя время он тоже обрывается…и ожог остаётся на том же самом месте, что и предыдущий… больнее вдвойне, но виноваты сами, не стоило натягивать канат, который заведомо был готов к тому, чтобы оборваться. И ведь речь далеко не о верёвках.
Кафель был уже давно избит временем, а его трещины наводили некий, не то чтобы ужас, скорее чувство, что оттуда вот-вот вылезет то, что уничтожит нас. Прохладная вода шумела, Валери облокотилась об одну из стенок душевой, смотря на то, как вода утекает в слив, девушка зависла в себе где-то на пару минут, но они были словно вечность для неё. Мысли о том, что происходит в её жизни никак не давали покоя…вот уже который месяц. В такие моменты начинаешь ценить то, что у тебя было до этого, именно в те моменты, когда ты это теряешь и уж точно не сможешь вернуть.
Она хочет вернутся в эту жизнь, во время когда самой большой проблемой был выбор платья….у неё было всё, сами посудите. Одна из лучших учениц, капитан группы поддержки, идеальная дочь для своих родителей, менее идеальная сестра, но всё же имеющая хорошие черты, хорошие связи, лучшая подруга. Идеальная репутация девушки, которая тоже на первый взгляд казалась идеальной. Но, что грезить о том, чего уже не вернёшь. Не знание – это не порок, а большая роскошь, которая есть далеко не у каждого. Подумайте сами…чтобы вы хотели забыть? Просто стереть приличный ряд воспоминаний, которые не дают вам спать по ночам, не дают есть, пить, спокойно жить… странная рифма, не находите?
– Ты меня, конечно, извини, но имей уже совесть! Рыбам вода нужнее, чем ведьмам! – послышался крик Ирмы.
Джонс тяжело вздохнула и выключив воду вылезла из кабины, ноги скользили по поломанному кафелю, и она опёрлась руками о раковину. Проведя рукой по запотевшему зеркалу она взглянула на себя.
– Сивэлла, – тихий шёпот раздался прямо над её ухом, а холодный воздух пробежался по её шее.
Она тут же обернулась. Никого. Комната была пустая, а из звуков были лишь тяжёлые вздохи Уайт по ту сторону двери. Джонс тут же вцепилась в бежевый халат, который висел на вешалке и наделась его, завязав на поясе. И что было самое страшное….голос, который шептал такое ненавистное ей слово…был женским. Если бы он принадлежал Питеру – она бы знала, с чем предстоит бороться, но…чувство, что и сам Питер не знал что происходит и как с этим связан его остров.