Совершенно не отдавая отчёта в собственных действиях, она обхватывает его бёдра своими, прижимается обнажённой грудью к его крепкому торсу… Хрупкие пальчики с заострёнными ногтями вонзаются во взмокшую спину, безжалостно сжимая и раздирая кожу до кровавых царапин. Торп сдавленно шипит от боли и ускоряет темп движений, вколачиваясь в неё глубоко и яростно. Концентрированное удовольствие снова закручивается внизу живота тугим узлом, и каждое упоительно грубое движение напряжённого члена неуклонно приближает Аддамс к новой разрядке.
Между их телами нет ни миллиметра расстояния — в такой позе её клитор трётся о его живот, и она едва может дышать в секундных перерывах между неистовыми быстрыми толчками.
Когда зубы Ксавье в очередной раз смыкаются на искусанной шее, Уэнсдэй содрогается во второй раз. Он погружается особенно глубоко и на секунду замирает — а потом резко подаётся назад с хриплым протяжным стоном. Сквозь дурман наслаждения она едва чувствует капли тёплой жидкости на своём животе и едва слышит его сбитое тяжёлое дыхание.
Разжав стальную хватку объятий, Торп окончательно отстраняется — и откатывается в сторону, тыльной стороной ладони убирая с лица взмокшие каштановые пряди.
На несколько секунд воцаряется тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием в унисон, после чего Аддамс медленно принимает сидячее положение, стараясь унять разогнавшееся сердцебиение и привести в порядок спутанные мысли.
Oh merda, а она ведь почти забыла об изначальном смысле этого мероприятия.
Ощущения оказались слишком… яркими.
Слишком упоительными — настолько, что на несколько минут ей словно напрочь сорвало крышу. Это плохо, чертовски плохо.
Она не должна поддаваться подобным вспышкам эмоций. Даже если это оказалось безумно приятно.
Дыхание Ксавье постепенно выравнивается и замедляется. Обернувшись через плечо, Уэнсдэй видит, что его глаза расслабленно прикрыты, а резкие черты лица постепенно разглаживаются, становясь почти мягкими.
Выждав минут десять и убедившись, что Торп действительно заснул, она осторожно подползает к краю кровати и опускает ноги на пол. Ламинат из светлого дерева приятно холодит обнажённые ступни, и утраченное ненадолго здравомыслие постепенно возвращается. Она должна исполнить свою главную миссию — осмотреть квартиру.
Бросив на спящего мужчину ещё один долгий пристальный взгляд, Уэнсдэй встаёт с кровати и на цыпочках покидает спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Немигающий взор угольных глаз сканирует окружающую обстановку с хирургической пристальностью — и внимание Аддамс сразу привлекает несколько деталей.
Открытый ноутбук на журнальном столике она отметает практически сразу — там наверняка стоит пароль, взлом займёт слишком много времени, которого у неё сейчас нет. Торп может проснуться в любую минуту. Разумеется, в таком случае она соврёт, что просто намеревалась принять душ, но лучше обойтись без загвоздок.
Какие-то папки рядом с компьютером — скорее всего, ничего интересного, но взглянуть стоит.
Два одинаковых комода вдоль стены — неплохо, можно проверить в первую очередь.
Определившись с планом действий, Уэнсдэй быстрым бесшумным шагом подходит к комоду и выдвигает верхний ящик. На первый взгляд, совершенно ничего интересного. С десяток мелких коробочек с аккуратно сложенными галстуками, две пары серебристых наручных часов, несколько флаконов парфюма. Она осторожно стучит костяшкой указательного пальца по дну ящика — подобные комоды вполне могут иметь двойное дно, но догадки не подтверждаются. Звук слишком глухой.
В среднем ящике тоже не обнаруживается ничего примечательного, если не считать вскрытой упаковки презервативов, лежащей поверх футболок и джинсов. Похоже, Торп отличается немалым перфекционизмом — все вещи идеально отглажены и педантично уложены в ровные стопки.
Самый нижний ящик оказывается складом разнообразного мелкого хлама — бутыльки с масляными красками, парочка скетчбуков, наборы кистей… Аддамс уже намеревается задвинуть его обратно, но в самую последнюю секунду цепкий взгляд угольных глаз падает на один бутылёк с остатками этикетки, отличающийся от остальных цветом крышки — оранжевая вместо одинаковых чёрных.
Невольно затаив дыхание, она извлекает наружу загадочную бутылочку. На кончиках пальцев мгновенно остаётся ощущение чего-то жирного, масляного… и бесцветного. Что бы это ни было, на краску однозначно непохоже.
Уэнсдэй крутит странный бутылёк под разными углами, силясь разобрать надпись на сорванной этикетке. И наконец замечает в самой нижнем углу часть надписи: «…retta».
Что-то знакомое. Определённо. Понимание вспыхивает в голове лишь спустя пару секунд.
Oh merda, и как она не догадалась сразу?
Ведь точно такие же бутылочки фирмы Beretta хранились в подвале её родового поместья, приспособленном дядей Фестером под оружейный арсенал. Это масло для чистки огнестрельного оружия.
Комментарий к Часть 6
Други мои, не забывайте, что лучшая награда для автора — ваши лайки и отзывы 😍
А также, если вы ещё не подписаны на мой тг канал со спойлерами и ламповой атмосферой, буду рада видеть каждого: https://t.me/efemeriaaa
P.S. Когда там наберётся двести подписчиков, вас ждёт приятный сюрприз 🤗
========== Часть 7 ==========
Комментарий к Часть 7
Саундтрек:
Fun Lovin’ Criminals — Ballada of NYC
Приятного чтения!
И на кой черт преподавателю Гарварда понадобилось огнестрельное оружие?
Уэнсдэй задаётся этим вопросом всё время, пока стоит под ледяными струями воды и тщательно смывает с разгорячённой кожи следы их недавней близости. Мысли ворочаются в голове тяжело и медленно, подобно склизским медузам, выброшенным на отмель во время шторма — сказывается усталость прошедшего дня. Вдобавок возникает закономерный вопрос — что делать дальше? Одеться и уехать домой или… остаться здесь на ночь? Рациональное мышление мгновенно подсказывает, что второй вариант может оказаться более полезным.
Завтра суббота, занятий нет. Можно отправить Торпа за утренним кофе, а самой тем временем обыскать оставшиеся шкафы или даже попробовать взломать пароль на его ноутбуке.
Идея занятная. И всё бы ничего, но… ей придётся заснуть с ним в одной постели.
Впервые в жизни лечь в кровать с другим человеком, практически незнакомцем — и не с целью заняться сексом. Oh merda.
Закрутив кран с водой, Аддамс в очередной раз мысленно повторяет, что тяжёлые времена требуют решительных мер, и тянется к огромному белому полотенцу. Мягкая пушистая ткань надёжно скрывает обнажённое тело, даруя призрачное ощущение комфорта.
Сделав глубокий вдох, словно перед решающим шагом в пропасть, она осторожно открывает дверь ванной — и невольно вздрагивает, когда немигающий взгляд угольных глаз падает на чертова профессора. Торп, облачённый только в тёмные пижамные штаны, сидит на диване в гостиной, уткнувшись в экран ноутбука.
— Что ты тут делаешь? — вопрос слетает с губ раньше, чем Уэнсдэй успевает подумать. Всего минуту назад она была абсолютно уверена, что он крепко спит в своей постели — и тут такая неожиданность. Oh merda, а что, если он только притворялся спящим? Что, если он прекрасно слышал, чем она занималась, прежде чем пойти в душ?
— Что, прости? — Ксавье выглядит совершенно безмятежно, и мимолётное волнение слегка утихает. Похоже, он и впрямь не заметил ничего подозрительного в её поведении. Или просто очень умело притворяется. Сложно сказать наверняка, чертовски сложно.