— Да откуда мне знать? — Галпин неопределённо пожимает плечами и пытается улыбнуться. — Думаешь, он мне рассказывает?
— Ясно. Тогда пока, — категорично отрезает она, не желая продолжать заведомо бесполезный диалог.
— Постой, постой… — он ловит её за локоть, не позволяя уйти. Уэнсдэй недовольно закатывает глаза и раздражённо дёргает рукой, сбрасывая его ладонь. Но Тайлер явно не намерен легко сдаваться. — Не веди себя так. Я ведь просто хочу помочь.
— Если правда хочешь помочь, расспроси шерифа и выясни, смогли ли они что-то разузнать, — не то чтобы она всерьёз верит в успех такого сомнительного предприятия, но попробовать стоит. — Тогда и поговорим.
— Хорошо, — неожиданно быстро соглашается Галпин.
Странно. С чего вдруг такое рвение?
Аддамс подозрительно прищуривается, мысленно прикидывая, не преследует ли сын шерифа какие-то собственные цели.
Вдруг он кривит душой и намеренно старается сбить её с верного следа? Но если так, зачем ему было красть материалы дела? Бесчисленное множество вопросов без ответа.
Oh merda, такими темпами расследование доведёт её до паранойи. Вот только иногда паранойя оказывается отменно работающей интуицией.
— Договорились, — заключает Уэнсдэй, смерив Тайлера очередным пристальным взглядом, но он спокойно выдерживает прямой зрительный контакт, ничем не выказывая и тени смятения.
— Ну тогда… я позвоню? — он слегка улыбается, демонстрируя ямочки на щеках.
— Разумеется, — она коротко кивает, даже не пытаясь улыбнуться в ответ. — Как только узнаешь что-нибудь стоящее.
Вместо следующей лекции у неё окно — и свободное время Аддамс решает посвятить поездке в канцелярский магазин, чтобы обзавестись небольшой магнитной доской на ножках. Наглядная визуализация зачастую помогает установить закономерности, которые трудно заметить, записывая информацию в блокнот.
И новый метод приносит свои плоды практически мгновенно — наклеивая стикеры на доску, Уэнсдэй замечает странное совпадение.
Обе пропавшие были в скаутском летнем лагере «Рокет камп» в Аппалачах. В разные сезоны и в разные годы, но всё-таки… Любопытно.
Дивина провела там полтора месяца перед поступлением в университет, Клеманс — половину июля и весь август четыре года назад.
Открыв на телефоне приложение браузера, она вбивает в строку поисковика название лагеря — помимо навыков выживания в дикой природе, там проводятся психологические тренинги для социализации трудных подростков.
И если с Клеманс всё более чем очевидно, то скромная отличница Дивина мало похожа на проблемного подростка. Впрочем, черти водились в тихом омуте испокон веков. Нужно будет подробнее изучить её биографию и хорошенько расспросить Танаку.
— Господи, что это? — в комнату входит запыхавшаяся Энид в бархатном спортивном костюме тошнотворного цвета фуксии. Судя по внешнему виду соседки, она благополучно прогуляла первую пару и предпочла ей утреннюю пробежку. — Зачем это тут?
— Визуализация расследования, — Уэнсдэй скрещивает руки на груди и отходит на пару шагов назад, скептически разглядывая результат своего творения, а потом переводит взгляд на настенные часы. До семинара по герменевтике остаётся всего пятнадцать минут. Надо бы поторопиться. Несмотря на явное отсутствие интереса к собственному предмету, профессор Барклай не жалует опоздавших. — Ничего здесь не трогай, поняла?
— И в мыслях не было, — Синклер вытаскивает наушники из ушей и плюхается на кровать с книгой, название которой бесконечно далеко от будущей профессии блондинки. Такими темпами первый семестр обучения в Гарварде грозит стать для неё последним.
Но у Аддамс абсолютно нет времени вправлять мозги нерадивой подруге — её мысли заняты совершенно другими делами. Флешка с программой взлома по-прежнему покоится на дне рюкзака, ожидая своего часа. И чем раньше она сумеет добраться до ноутбука Торпа, тем лучше. Странное наваждение, овладевшее разумом и телом на утренней лекции, наконец отступило — теперь Уэнсдэй чувствует себя гораздо увереннее.
Остаток учебного дня проходит весьма продуктивно. На герменевтике она получает высший балл за ответ на вопрос о символических формах Кассирера, а на английской литературе успешно справляется с внеплановой контрольной работой по ранним произведениям Байрона.
А когда звенит звонок, известивший о конце последнего занятия, Аддамс быстро убирает учебники в рюкзак и наконец решает воплотить намеченный план в реальность.
Флешка перекочёвывает в карман платья, а злополучное эссе по истории искусств — в руки.
Всю дорогу до кабинета профессора Торпа она мысленно выстраивает подходящую линию поведения. С мыслью о неизбежности очередного грехопадения Уэнсдэй уже смирилась — и потому настроена максимально решительно.
— Я принесла эссе, — она входит в кабинет без стука, втайне надеясь застать Ксавье за каким-нибудь компрометирующим занятием. Но он просто сидит за столом в окружении хаотично разложенных листов — очевидно, проверяет их контрольные работы.
— Вы порядком действуете мне на нервы, мисс Аддамс, — бесстрастно роняет Торп, даже не подняв головы на звук её голоса. — Мне казалось, мы пришли к консенсусу.
— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо отзывается она, окидывая кабинет пристальным сканирующим взглядом.
Здесь два стола, но второй абсолютно пуст — похоже, каким-то образом профессору удалось выбить отдельный кабинет в единоличное пользование. Цепкий взор угольных глаз скользит по ровным рядам книжных полок, нелепым вазам с сухоцветами на широком подоконнике единственного окна — и останавливается на открытом макбуке.
— Мы ведь договаривались обходиться без сцен, — Ксавье наконец откладывает в сторону проверенный тест, сцепляет руки в замок и поднимает на неё внимательный взгляд. — Что ты устроила после семинара?
— Мы не договаривались, что я должна раздвигать ноги по первому требованию, — Уэнсдэй надменно вскидывает подбородок, выразительно изогнув смоляную бровь. Молчаливая борьба взглядов длится несколько секунд, после чего Торп вздыхает и отводит глаза.
— Не должна, — кивает он, разделяя стопку бумаг на две половины и отодвигая их на край столешницы. — Но и дерзить мне в присутствии других студентов ты тоже не должна. Особенно — в присутствии своих поклонников.
— Тайлер мне не поклонник, — немало заинтригованная последней репликой, она слегка склоняет голову набок, внимательно наблюдая за реакцией профессора. — У нас кое-какой… совместный проект.
— Ну разумеется, — Торп едва заметно морщится, словно упоминание Галпина вызывает у него раздражение. — А смотрит он на тебя голодным взглядом исключительно из научного интереса.
Хм. Любопытно. И неожиданно.
Даже её скудных познаний в человеческой психологии оказывается достаточно, чтобы распознать в словах профессора плохо скрытую ревность.
— Не припомню, чтобы мы клялись друг другу в вечной верности, — и хотя его внезапные собственнические замашки вряд ли помогут ходу расследования, Аддамс решает продолжить провокацию. — Секс без обязательств такого не предполагает.
— Не предполагает, — снова соглашается Ксавье, потирая переносицу двумя пальцами. — Но, знаешь ли, я не привык, чтобы моя женщина спала с кем-то ещё.
— Тогда мне очень повезло, что я не твоя женщина, — в два шага приблизившись к столу, она небрежно роняет на гладкую деревянную поверхность чёрную папку с эссе.
— Это ведь предлог. Ты пришла совсем не ради эссе, — Торп не спрашивает. Просто констатирует факт. И слегка дёргает уголками губ в снисходительной усмешке. Черты его лица выглядят обманчиво расслабленными, но взгляд тёмно-зелёных глаз остаётся пристальным и сосредоточенным.