Аддамс молчит, понуро потупив взгляд в пол и рассматривая собственные ботинки на массивной подошве. Она знает, что проклятый профессор абсолютно прав — но ни за что не доставит ему удовольствия насладиться её согласием. Много чести.
— Подумай головой, глупая ты девчонка. Ты готова рискнуть своим будущим ради тех, кого ты даже не знала? — в обычно равнодушных интонациях Ксавье смутно угадывается странная смесь эмоций. Досада, злость… И что-то ещё, чему Уэнсдэй не может подобрать конкретное определение. — Пойми наконец. Клеманс моя сестра, потому я и разыскиваю её. А ты… ты ведь плохой детектив, Уэнс. Ты не замечаешь ничего вокруг, кроме того, что хочешь замечать. Ты строишь теории в своей голове, а потом подгоняешь под них имеющиеся факты.
Это звучит… обидно.
Чертовски обидно.
Настолько, что на ум даже не идёт ни одна колкая фраза из многочисленного арсенала.
Ей нечего ответить, нечем крыть — нет абсолютно никакой возможности поставить Торпа на место. Потому что он говорит кристально чистую правду, пусть и щедро приправленную щепоткой нравоучений.
— Ты не ведёшь расследование по-настоящему. Не имеешь ни малейшего представления, как это делается, — с каким-то садистским упорством он продолжает давить её уязвлённое самолюбие тяжёлым дорожным катком. Горечь поражения уже ощущается пеплом во рту, а Ксавье всё никак не заткнётся. — Ты просто развлекаешься. Играешь в игры, которые могут плохо закончиться. Либо тебя убьют, либо ты бездарно спустишь в унитаз своё будущее. А я не хочу наблюдать, как это случится.
— С чего вдруг такая забота? — Аддамс цепляется за последнюю фразу с отчаянием утопающего, тщетно пытаясь не уронить собственное достоинство к центру планеты.
— Потому что ты потрясающая девушка, Уэнсдэй. Серьёзно. Да, детектив так себе, но в остальном… Ты красивая, умная, талантливая… Смелая и самоотверженная, — столь неожиданная смена вектора окончательно выбивает её из колеи.
Настолько, что она даже не сопротивляется, когда Торп вдруг оказывается совсем близко и невесомо касается пальцами её подбородка. Мягко тянет наверх, принуждая Аддамс поднять голову и встретиться с ним взглядом.
Болотная трясина его радужек снова затягивает её, оплетает вязкой тиной грудную клетку, не позволяя сделать полноценный вдох.
Зато ноздри щекочет густой аромат древесного парфюма — и Уэнсдэй вдыхает этот насыщенный дурманящий запах вместо жизненно необходимого глотка свежего воздуха.
— И если бы мы встретились до всей этой истории, всё могло бы быть по-другому, — заканчивает Ксавье, как будто выносит смертный приговор, не подлежащий обжалованию.
Oh merda, зачем он это сказал?
Чтобы чрезмерно бурное воображение сыграло с ней злую шутку? Чтобы она могла представить — мельком, мимолётно, всего на сотую долю секунды — но всё-таки представить, что их странные отношения начались бы не со спонтанного секса и обоюдной лжи?
Нет. В этой истории никогда не планировалось счастливого финала. Ей самой никогда не был нужен пресловутый хэппи-энд с пафосным «долго и счастливо», на котором заканчивается любая фальшивая сказочка. А дальше начинается суровая реальность из паутины взаимных недопониманий — но об этом пишут уже не в сказках, а в учебных пособиях для доморощенных семейных психологов.
Наваждение спадает, болотная трясина расступается, лёгкие насыщаются кислородом — и Уэнсдэй уверенно делает шаг назад, разрывая тактильный контакт. И заодно — все хрупкие связующие ниточки между ней и этим странным человеком, которого она никогда не знала по-настоящему.
— Если бы мы встретились до всей этой истории, не было бы вообще ничего. Я не сплю с женатыми мужчинами, — едко заявляет Аддамс с привычным бесстрастным выражением лица. — Что с ней стало, кстати?
— Выходит, ты и про Элисон знаешь? Может, я немного недооценил твои детективные способности, — Торп слабо усмехается, потерев переносицу двумя пальцами. Но стандартная кривоватая улыбка выходит не такой снисходительной как обычно. — Ничего. Мы даже не поженились. Просто расстались. Представь себе, такое случается.
— Только не обольщайся. Мне на самом деле всё равно, — она равнодушно пожимает плечами и отступает ещё на пару шагов назад, постепенно приближаясь к двери.
Пора наконец принять единственное верное решение за последние несколько недель — немедленно уйти отсюда и никогда больше не переступать порог этого дома. Или любого другого, в котором будет Ксавье. Навсегда поставить на нём жирный крест и заняться собственной жизнью, больше не пытаясь спустить её в унитаз и нажать кнопку смыва.
К чёрту расследование. К чёрту маньяка, Клеманс, Дивину… к чёрту его.
Торп сверлит её невыносимо пристальным взглядом, но не останавливает. Тем лучше.
Аддамс в несколько стремительных шагов достигает двери — и наконец уходит, не прощаясь и не оборачиваясь.
Всё кончено.
Решительно.
Бесповоротно.
А когда спустя битый час она добирается до университетского кампуса сквозь вереницу пробок, то едва не спотыкается о кислотно-яркие чемоданы, стоящие на пороге их совместной с Синклер комнаты. Блондинка сидит на голом матрасе, и глаза у неё опять на мокром месте — едва завидев соседку, Энид порывисто подскакивает на ноги. Но тут же останавливается, сморщив раскрасневшееся кукольное личико в болезненной гримасе.
— Уэнсди, я… — тоненький голосок заметно дрожит от едва сдерживаемых слёз. Синклер умолкает и выдерживает длительную паузу, словно пытаясь составить в уме складную речь. А потом принимается лихорадочно тараторить на одном дыхании. — Прости меня, прости… Но пойми, я больше так не могу. Я хочу забыть о том, что было в Неверморе и жить нормальной жизнью. А пока я рядом с тобой, мне такого не светит, понимаешь? Ты постоянно влезаешь в опасные передряги… Втягиваешь меня и даже не спрашиваешь, хочу я этого или нет. Вдобавок ты чуть не разрушила мои отношения, и это… Это… К счастью, Аякс не злится, что я так сбежала. Он всё понял… А мог бы и не понять, понимаешь? Решил бы, что я чокнутая и был бы абсолютно прав, поэтому…
— Да мне насрать, — Аддамс отчего-то распирает смех. Сбросив массивные ботинки, она проходит вглубь комнаты и падает на свою кровать, не заботясь о том, чтобы сменить уличную одежду на домашнюю.
— Что? — Энид буквально задыхается от переполняющих её эмоций, бестолково хлопая огромными небесными глазами с безобразно слипшимися ресницами. — Я не очень…
— Что слышала, Ниди, — ядовито усмехнувшись собственным мыслям, Уэнсдэй повыше натягивает покрывало, с головой забираясь под чёрную атласную ткань. — Вали отсюда нахрен и закрой дверь. И засунь себе в задницу ту идиотскую клятву на крови. Чтобы ты знала, я никогда не хотела её давать.
Комментарий к Часть 11
Что ж, многие тайны раскрыты, и теперь я наконец смогу ответить на все ваши отзывы к прошлой главе без риска проспойлерить. Займусь этим в самое ближайшее время.
И, конечно, очень жду вашего мнения по поводу этой главы. Оправдались ожидания или не очень? 😏
========== Часть 12 ==========
Комментарий к Часть 12
Саундтрек:
Charlie Scene — Pray For Me
Приятного чтения!
На протяжении всей своей сознательной жизни Уэнсдэй Аддамс никогда не воспринимала одиночество как нечто плохое.
Скорее наоборот — первые несколько дней после того, как чрезмерно шумная соседка собрала свой тошнотворно-яркий гардероб в не менее омерзительно-пёстрый чемодан и покинула их комнату с высоко поднятой головой, Аддамс искренне наслаждалась блаженным уединением. В её монохромном личном пространстве больше не было невыносимого обилия всех оттенков розового, способных спровоцировать приступ эпилепсии. Отвратительная поп-музыка больше не насиловала барабанные перепонки, а бесконечная трескотня излишне эмоциональной блондинки не вкручивалась в мозг подобно кюретке для лоботомии.