И ровно в эту секунду проклятый Торп поворачивает голову в сторону их столика.
Даже с расстояния в несколько метров Аддамс отчётливо видит, как вытягивается его лицо, как враз заостряются выразительные черты, как челюсти сжимаются с такой силой, что на шее проступают жилы… И мстительное желание нанести ответный удар окончательно срывает чеку с невидимой гранаты. Уэнсдэй быстро переводит взгляд на бывшего — и уголки вишнёвых губ приподнимаются в улыбке.
Она искренне надеется, что это выглядит обольстительно, а не кровожадно.
Гликер вопросительно вскидывает бровь, немало удивлённый такой неожиданной переменой настроения — но не протестует, покорно принимая правила игры. Помнится, его умение подстраиваться под неё в любых ситуациях неоднократно спасало их отношения от краха.
— Поедем ко мне, — решительно заявляет Аддамс на полтона громче положенного.
И тут же стреляет глазами в сторону лжепрофессора, чтобы убедиться, что он прекрасно расслышал вышесказанное — судя по тому, что Торп сверлит спину Джоэля ледяным взглядом, никаких проблем со слухом у него нет. Превосходно. Идеально.
Осталось только произвести контрольный выстрел в голову — и противник будет повержен. Долгожданная месть свершится, и можно будет спокойно жить дальше.
— С удовольствием, детка, — сообразительный Гликер с готовностью подхватывает свою роль в импровизированном спектакле. — Никак не мог дождаться этого момента.
Пожалуй, он слегка переигрывает.
Но его извечная готовность без тени сомнений вляпаться в любую авантюру по одному щелчку пальцев изрядно подкупает — поэтому Уэнсдэй готова простить и раздражающее фривольное обращение, и отсутствие актёрского таланта.
Джоэль первым поднимается из-за стола, галантно протягивая ей руку. Аддамс вкладывает свою ладонь в его, краем глаза наблюдая за поведением профессора — тот едва не скрипит зубами от раздражения и не обращает никакого внимания на попытки бариста уточнить детали заказа.
Она мысленно усмехается — а потом одним резким движением притягивает Гликера максимально близко к себе. Почти с нежностью поправляет воротник его бежевой рубашки, обвивает руками шею и приподнимается на цыпочки. Джоэль немного наклоняется — и их губы встречаются в неприлично жарком для общественного места поцелуе. Снова целоваться с бывшим спустя столько времени немного странно, но довольно… приятно.
А вкупе со сладостным чувством отмщения и вовсе замечательно — адреналиновый всплеск будоражит кровь, пуская колючие мурашки вниз по позвоночнику. Широкие мужские ладони ложатся на её талию, поглаживают спину через вязаную ткань свитера, плавно скользят от шеи до поясницы и обратно… А несколько секунд спустя Гликер осторожно отстраняется.
— Браво, колючка. Ты стала гораздо стервознее с нашей последней встречи, — на уровне едва различимого шепота бормочет он, глядя на Торпа поверх её макушки. — Если бы этот парень умел убивать взглядом, я бы уже склеил ласты.
Запечатлев короткий ласковый поцелуй в районе её виска, Джоэль уверенно берёт Уэнсдэй за руку и тянет к выходу из ресторана, на ходу подхватив с вешалки своё пальто.
Уже в дверях она оборачивается, с вызовом вскинув голову — и с упоением видит, как проклятый Торп буквально швыряет на барную стойку несколько смятых купюр. Туше.
— И что ты намерена делать дальше? — с интересом спрашивает Гликер, когда они возвращаются в машину. — Только не говори, что ничего. Эта твоя выходка… Любому дураку ясно, что ты по уши влюблена в этого пижона.
— Я не влюблена, — возражает Уэнсдэй, но в ровных интонациях нет привычной суровости. Отомщённое самолюбие больше не грызёт мозг, и её настроение заметно улучшается. — Он унизил меня, я унизила его. Ничего личного.
— Ну да, конечно, — иронично хмыкает Джоэль, включая левый поворотник и сворачивая на широкий бульвар Галливан под мигающий жёлтый сигнал светофора. — Уэнсдэй Аддамс, которую я знаю, никогда не стала бы вешаться на одного мужика, чтобы побесить другого.
— Ты меня не знаешь, — невозмутимо отзывается она, лениво разглядывая собственный маникюр. — Мы не виделись с шестнадцати лет, всё изменилось.
— О да, ты стала стервой высочайшего класса. Пожалуй, мне повезло, что я встретил тебя гораздо раньше, — беззлобно поддевает он, смерив её внимательным взглядом с лёгкой хитринкой. — Слушай, колючка. Раз уж я здесь… Давай ты прогуляешь занятия и просто потусуемся вместе как в старые добрые? Как друзья, конечно. Честно говоря, мне тебя не хватало.
Хм. Она задумывается на несколько секунд, мысленно взвешивая все «за» и «против» — с одной стороны, перспектива дружбы с Гликером выглядит изрядно сомнительной. Особенно, если учесть его недавнюю фразу о том, что никакая другая девушка не сумела выдержать с ней конкуренции. Но с другой стороны, Джоэль не останется в Бостоне навсегда — он ведь учится на медицинском факультете Дартмута за многие километры отсюда. Пара дней в его компании ничего не изменят, зато помогут ей встряхнуться и избавиться от некоего подобия депрессивной фазы. Вполне приемлемо.
— Всегда хотела посетить Салем, — Аддамс едва заметно усмехается и решительно тянется к навигатору, чтобы вбить в строку поиска название самого загадочного города Америки, который располагается всего в сорока минутах езды от Бостонской агломерации.
День пролетает быстро и незаметно.
Добравшись до городка, они сначала отправляются в дом Корвина — единственное сохранившееся строение, непосредственно связанное с судебным процессом над ведьмами, потом заезжают в бистро, чтобы взять кофе на вынос и пару хот-догов с острым горчичным соусом, и в итоге оказываются в Салемской гавани, откуда по сей день регулярно отходит шхуна, являющаяся точной копией каперского корабля 1812 года.
Джоэль болтает без умолку, рассказывая о своей жизни, учёбе в Дартмуте и двухмесячной летней стажировке в городской больнице Хановера. Уэнсдэй больше слушает, чем говорит — но всё же находит довольно увлекательным его монолог о буднях будущего врача. Впервые за последние недели ей удаётся отвлечься от тягостных мыслей о безбожно проваленном расследовании… и о фальшивом профессоре, который так ловко обвёл её вокруг пальца. Психологический принцип замещения срабатывает практически безукоризненно.
Всю обратную дорогу в Бостон она молчит, напряжённо обдумывая шальную мысль, невольно возникшую в голове, когда Гликер осторожно коснулся подушечкой большого пальца её плотно сомкнутых губ, чтобы стереть остатки горчичного соуса. В ту секунду внутри робко шевельнулось что-то давно забытое, заброшенное на задворки сознания за ненадобностью и покрытое вековой пылью.
Вот же он — совсем рядом, всегда понимающий, никогда её не тормозящий, готовый ввязаться в любую авантюру, очертя голову… И когда-то они любили друг друга. Подходили друг другу как две детали одного пазла. Всё было вполне приемлемо.
Оставив машину мокнуть под проливным дождём на парковке общежития ZETA, Джоэль провожает Уэнсдэй до её комнаты. Пока он с интересом рассматривает письменный стол, доверху заваленный учебниками, она сидит на краю своей кровати, вцепившись бледными пальцами в атласное чёрное покрывало.
И всё думает-думает-думает.
Настенные часы громко тикают, отсчитывая секунды и минуты, а Аддамс никак не может принять окончательного решения. Чаши невидимых весов колеблются из стороны в сторону, учащённый пульс гулко стучит в висках, но что-то глубоко внутри неё отчаянно противится закономерному решению выбить клин клином.