– Ира, – громогласно воззвал он, – тебе есть чем меня попрекнуть? Ну скажи – есть?
Прохожие, сдержанные ленинградцы, оглянулись с юмором и сочувствием. Железная рука приняла жену под локоть и не дала спастись бегством.
– Могу тебя заверить, – поклялся Звягин, – больше я ее никогда в жизни не увижу.
– Да? – сказала жена голосом треснувшего колокольчика. – Да? А телефончик?
– Снимай всегда трубку сама и спрашивай, кто звонит.
– А если это рабочий номер?
– Да-да-да. Только нам на «скорой» и дела, что пить чай и болтать по телефону, как раз один на всю станцию. Если б я придавал этой невинной болтовне какое-то значение – неужели стал бы назначать свидание у тебя на глазах, как ты думаешь?..
Когда в женщине разбужена ревность, думать ей трудно. Жена успокаивалась медленно.
– Куда мы идем? – спросила она, оглядываясь.
– Просто гуляем. – Звягин остановился у прокатного пункта.
– Что тебе здесь нужно?
– Давай купим с получки приличный фотоаппарат, – неожиданно предложил он. – Глупое, конечно, занятие – всю жизнь собирать коллекцию собственных фотографий, но приятно будет в старости посмотреть, какими мы были – ого, а? Когда мы с тобой в последний раз фотографировались?
– Подлизываешься. – Жена неуверенно улыбнулась. – Пытаешься загладить вину?..
Они взяли в прокате «Зенит» и тут же пошли в магазин покупать пленку. Это было вполне в характере Звягина: возникшие желания должны реализовываться безотлагательно. «А то все удовольствие пропадает. Захотел – сделал, чего тянуть, жизнь коротка. Здесь и сейчас!»
Они сфотографировались у цепей Чернышева моста, после чего отправились в кулинарию «Метрополя» и купили торт.
В половине шестого явился Юрка и с порога поведал:
– Все! Практика подписана – пять баллов.
Вечером по телевизору смотрели «Вокруг смеха», зал хохотал и хлопал подбоченившемуся Жванецкому, и все было хорошо, только легкая грусть висела, что сын послезавтра уезжает.
– А как же ваше пари? – бестактно не выдержала, по молодости лет, дочка. – Юрка, вы так его и не нашли?
– Найдем, – пообещал он, прожевывая торт. – Никуда не денется. Ничего, найдут и без меня.
Несмотря на предостерегающий взгляд жены, Звягин не сдержался:
– Хорошая точка зрения: без меня сделают, без меня справятся, без меня все устроят. Ничего в этом мире не будет без тебя! Неужели ты еще не усвоил: будет только то, что сделаешь ты, сумеешь ты, добьешься ты. А иначе будешь иждивенцем, кандидатом в пенсионеры, и только. Воспитывал я тебя воспитывал, а ты мне такие вещи брякаешь.
В неловком молчании жена нарезала лимон на тонком фарфоровом блюдце. Юра насупился. Звягин отстегнул с запястья «Роллекс» и нажал кнопку, слушая, как тончайшие звоночки выстраивают знаменитейшую из мелодий Гершвина. Силой вложил часы в сопротивляющуюся руку сына.
– Не надо.
– Надо, – жестко сказал Звягин. – Держи. Уговор дороже денег. Был честный мужской спор.
На задней крышке часов было выгравировано только два слова: «На память». И стояла дата. Дата была послезавтрашняя.
– Зачем?.. – спросил покрасневший Юра.
– Затем. Если хочешь побеждать – помни поражения.
Всю субботу Юра переживал, вздыхал и хмурился. Зато Звягин был весел – посвистывал, посмеивался, после завтрака взял фотоаппарат и пошел бродить по городу и снимать слайды, благо день выдался ясный.
А в воскресенье они втроем отправились погулять на прощание. Женщины их поняли и на пару часов отпустили: мужчинам должно быть о чем поговорить перед разлукой. Тем более нестарому отцу со взрослым сыном.
Желтые листья прилипли к мокрым мостовым, серый сырой воздух был проткан дымком и бензином. Водяная пыль дымилась и шелестела под колесами машин, редкие прохожие под зонтами спешили вдоль стен. Звягин любил такие дни: тихо и спокойно на душе.
– Пешие прогулки оч-чень полезны для здоровья, – сказал он, поднимая ворот реглана.
– Пап, – тихо сказал Юра, – я все понимаю… Ты зря подумал, что я к этому небрежно, ну, легко отношусь… Я делал все, что мог, и если б не конец практики, мне же на занятия возвращаться…
– Э, – легкомысленно отмахнулся Звягин. – Жизнь устроена так, что делать надо не столько, сколько можешь, а столько, сколько надо. Уж ты прости мне эти нудные отцовские наставления… А дождик-то мокроват, а?
Он вскинул руку, и такси, лихо выписывая вираж по маленькой круглой площади, притормозило, с шипением проскользив по асфальту.
– В Купчино, – заказал Звягин, раскидываясь на сиденье.
– Зачем? – удивился Юра. – Что там интересного?