— Малыш, — повторяю, глядя, как завороженная, на горошинку, и на глазах снова появляются слезы. — Простите…
— Ну, что вы, я все понимаю, гормоны…
— Офигеть! — произносит Лола, открыв в удивлении рот.
Выходим все на эмоциях.
— Лола, пожалуйста, никому пока ни слова! — Прошу.
— Я — могила! — отвечает и показывает жестом закрытие замка на губах. Чур, я — крестная мама, если решишься!
— Договорились. — Улыбаюсь.
Глава 34
— Мышкина! Опаздываете! — Кричит, Петр Васильевич, доктор, заменяющий Алексея, который ушел в отпуск.
— Простите, — иду быстро переодеваться. На ходу снимаю пуховик и шапку. Утром еле смогла оторваться от унитаза, так меня еще не выворачивало. Может это из-за сырокопченой колбасы, которую вчера ела у бабушки на дне рождения, и еще семгу слабосоленую. Печени явно такое питание не по нраву. «Моей бусенке» уже четыре месяца. Выгляжу просто немного пухлее в груди и талии. Но уже конец января, и зимняя одежда все отлично скрывает. Тем более с моей-то любовью к оверсайз. Про беременность никто кроме Лолы и Леши не знает. Леше пришлось сказать, когда мне снова стало нехорошо на работе. Жду уже его возвращения с нетерпением, он меня бережет и не перегружает. Хотя чувствую я себя отлично, только иногда бывают вот такие истории по утрам. А так никаких особых изменений в привычках и питании. Единственное, что перестала бегать, просто гуляю. И ем больше, иначе тошнит. Таскаю теперь судки с едой на обед. А еще запахи. Обоняние стало очень чувствительным.
Выхожу в конце рабочего дня. Зима в этом году просто сказочная. Снег лежит на ветках деревьев. Иду аккуратно по снегу и сажусь в машину. Теперь я езжу еще осторожнее. Заезжаю за продуктами в супермаркет. Подъезжаю к дому. Достаю пакеты. Тяжелова-то. Блин. Один пакет оставляю в машине, беру один в руку, и иду к подъезду. Тут вдруг становится легко. Поворачиваюсь и вижу Никиту, это он схватил пакет. Улыбается гад. Я даже споткнулась от неожиданности, но удержала равновесие.
— Привет, — с улыбкой. Засматриваюсь в озера глаз, красивый…Стоп!
— Привет. — Отвечаю. — Раз такое дело, то у меня еще один в машине лежит… — Протягиваю ключи.
— Без проблем. — Бежит к машине, я остаюсь ждать. Подходит уже с двумя пакетами, открываю подъезд, и мы заходим. Впускаю его в квартиру. Он относит пакеты на кухню, пока я снимаю пуховик и обувь.
— Я сейчас. — И опять убегает.
Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Я, конечно, думала, что он может появиться, но как-то все равно не ожидала. Он почти не изменился, мы не виделись всего четыре месяца. Разве, что стал более спокойным, что ли, но может это мне так кажется, потому что сама стала спокойнее.
— Ну, что, бусинка, вот и папа твой прискакал, хотела бы выразиться покрепче, но это не для детских ушек. — Смеюсь, и в это момент входит Никита с огромным букетом. Быстро убираю руку с животика.
— Я тебе задолжал его. — Произносит, протягивая его мне.
— Не стоило. Но спасибо. — Забираю, и иду на кухню, набрать воду в вазу.
— Мия, давай поговорим. — Усаживает меня на стул, и сам берет стул и садится напротив.
Моргаю.
— Говори. — Облизываю пересохшие губы. Он отвлекается, но потом прочищает горло и начинает разговор.
— Прости, меня, пожалуйста, за то, что пропал так надолго с твоих радаров, — начинает он и берет мои руки в свои. Такие горячие.
— Я сама тебя заблокировала. Не извиняйся.
— Нет, Мия, я прошу прощения за прошедшие четыре года. Я, как полный придурок, приревновал, ни в чем не разобрался…Я приезжал на тот твой день рождения, но увидел твоего Леонида в одном полотенце…
— Постой, — перебиваю его. — Какой Леонид, ничего не понимаю?
— Он подсыпал тебе какую-то дрянь в кофе. Отсюда и провал в памяти, хорошо хоть ты в порядке была после…
— В порядке? Ты издеваешься?! Я была далеко не в порядке! Я на транквилизаторах несколько месяцев жила. Мне было плохо, я умирала внутри. Человек, которого я любила больше жизни, просто взял и исчез, ничего не объяснив. — Я начала злиться, выдернула руки из его захвата. Сделав пару глубоких вдохов, успокаиваюсь. "Спокойно, Мия, нам нельзя нервничать".
— Прости, — опять хватает мои руки, гладит большими пальцами мои ладони. Мурашки. Блин. Отвлекает. — Прости, что так поступил. Нам стоило еще тогда поговорить…
— Да, стоило. Но какая теперь разница. Ладно, если тебе так важно было извиниться, то твои извинения приняты. Как Виолетта? На каком она уже месяце? На пятом? — говорю стервозным тоном.