— Что, правда, никуда не уходит? — уточнил я.
— Правда, — твердо заявила колдунья. — И вот, как-то раз, движимая любопытством и внутренней тягой к познанию неведомого, я подошла и попыталась его разговорить. Ничего не вышло. На вопросы он отвечал отдельными словами часто не совпадающими по смыслу и значению. Разговора не получилось, ничего узнать не удалось. А диалог выглядел примерно так: «Слушай, мужик, — обратилась к нему я, — чего ты тут торчишь всё время?» «Да вот... Я это…» — хрипло ответил бомж. «Могу с работой помочь. Надо? Нам в контору охранник круглосуточный нужен. Пойдешь?» «Так это…» «Есть где помыться, побриться, отоспаться, — поясняла я, — и вообще... всех удобств не обещаю, но жить можно. Диван, санузел, душевая. Телевизор». «Как только… вот», — изрек мужик. «Паспорт есть?» «А то!» «И в чем дело? — оживилась я. — Приходи, оформят. Смокинг носить не обязательно, главное присутствие и слежение за объектом охраны. Объект — двор». «Куда?» — вполне разумно спросил бомж. — «Сейчас… погоди… — я вырвала листок из блокнота, разборчиво написала адрес, телефон и ФИО нашего главного по хозяйственным вопросам, после чего сунула в руку мужику, — вот, зайдешь, спросишь Васильича. Я тут всё написала. А лучше позвони ему сначала. Трубка есть?» «Нет. Я это… так, в общем», — вполне понятно выдал мой собеседник. «Телефонную карту возьми, — я достала из сумочки карточку и запихнула мужику в ту же руку, в которой он уже держал записку. С карточкой я не беспокоилась — прямо у входа в метро, в пределах доступа бомжа, висел такой таксофон, сама с него звонила один раз. — Мне уже не нужна, а ты сам из автомата позвонишь. Справишься?» «А то! — вроде как согласился бомж. — Я это…» — «Ну, всё, бывай, опаздываю», — сказала я, и ушла в метро, а бомж так и остался где был. Судя по последующим событиям, никуда он не звонил, не ходил и не обращался. Ко мне тоже никто больше не адресовался по этому делу. Когда я проходила мимо, странный мужик никак не реагировал на мою личность, а я и не напоминала ему ни о чем. Всё осталось по-прежнему.
— Возможно, что психбольной: расстройство личности, коммуникативное, социальное и реакционное... — рассеянно предположил я, — что-то вроде аутизма, только благоприобретенного. Нет?
— Ты психиатр?
— Нет, конечно, — засмеялся я, — ты же знаешь, кто я.
— Знаю, — сердито подтвердила моя собеседница. — Вот и не лезь в дело, в котором не смыслишь ни шиша. Обычный человек так жить и говорить не смог бы.
— Ну да. А я о чем? Одинаковые действия, одиночество, неразборчивая речь. Вот тебе вполне рациональное объяснение, без всякой нежити. А знаешь, я как раз одного такого…
— Вечно ты пытаешься свести все к рациональному материализму, — хитро сказала ведьма. — Не надоело? Пора бы и перестать. Сколько всего нагляделся, а всё туда же…
— Ты погоди, дай мне сказать. Я ведь тоже такого бомжа знаю! Только в Москве. Все почти так, как ты рассказывала, и у метро всегда ошивается, только у нашего метро. Глаза красные и в руках что-то постоянно вертит. Правда, я с ним не разговаривал ни разу, но дело имел.
— Как это? — заинтересовано спросила ведьма.
— А вот так. Недавно иду я к метро «Нахимовский проспект», как вдруг чувствую, кто-то сзади за куртку схватил. Оборачиваюсь — а это он. Тот самый бомж. Сунул мне в руки какой-то мешочек, и лапу тянет, будто просит что-то. Типа подаяние. Ну, я вытащил из кармана горсть мелочи и отсыпал ему. Он монеты забрал и сразу же отстранился, словно вообще ни при чем. Я тогда не сразу сообразил, что получается, он мне этот мешочек вроде как продал. А когда я…
— Что за мешочек? — сухо оборвала она.
— Кожаный такой коричневый мешочек, похож на кисет для трубочного табака, — неохотно объяснил я, — только вместо последнего, там лежали игральные кости, всего пять штук. Причем не кубики, как это обычно бывает, а правильные октаэдры, где на каждой грани изображен свой собственный карточный символ, а не точки или там цифры. Король пик, туз треф, и так далее. Всего «колода» состояла из сорока разных «карт», что начинались с пятёрок до тузов каждой масти. Я потом голову себе сломал, что бы это могло значить? Для какой-нибудь игры, или просто так… черт его разберет. А главное — мне-то они зачем?
— У бомжа у этого спрашивал?
— Естественно, — подтвердил я. — А он глядит — дурак дураком, и какие-то бессвязные слова в ответ говорит. «Кисет» назад не берет. Толку я от него не добился, ничего не понял, махнул рукой и ушел.
— Нарисовать можешь? Сами кости и этот кисет?