Быстро окинув меня взглядом, будто одежду на вешалке супермаркета, она деловито сказала вместо приветствия:
— Так, идите в душ. Там всё тщательно брить. Можете использовать шампунь из зеленого флакона: стоит на полочке. Одноразовые бритвы там же. Махровый халат висит на вешалке. Короче, увидите.
— А-а-а-а… э-э-э-э… — растерянно проблеял я.
— Вас не устраивает что-либо конкретное? — неправильно истолковала мое поведение Лизавета. — Мы же обсудили все условия.
— Ну, не то чтобы совсем не устраивает, но… Вообще-то меня прислала, — я назвал имя своей знакомой колдуньи, — чтобы проконсультироваться по вашей специальности.
— Проконсультироваться? В смысле?
— Реально ли сделать копию какого-либо предмета так, чтобы ее можно перепутать с оригиналом?
— А! — девушка вдруг весело засмеялась, — так это вы! Извините меня ради бога. Совсем закрутилась и запамятовала! Она же предупреждала, что вы зайдете, а я решила, что очередной клиент!
— Получилось как в старом анекдоте. Знаете? Порезал парень палец на руке и пришел в поликлинику. Врачиха ему говорит: «Раздевайтесь, раздевайтесь!» «Зачем? — удивился парень. — Я ведь только палец повредил!» Тут мужской голос из-за ширмы: «Это еще что, я вообще только телефон пришел починить!»
Скульпторша снова засмеялась.
— Я заплачу за консультацию, — по-своему понял я ее смех.
— И думать забудьте, — отмахнулась девушка. — Она меня столько раз выручала, что я в долгу перед ней. Так что вы хотите узнать? Что-то конкретное?
— Погодите… она же говорила, что вы между собой почти незнакомы, и кроме телефонного номера ничего она о вас не знает.
— Похоже на нее, — усмехнулась скульпторша. — Так что вас конкретно интересует? Вы проходите.
Мы прошли в аккуратную комнату, по стенам которой располагались шкафы, то, что когда-то называли стенкой. Только тут «стенка» действительно оправдывала свое наименование — ни промежутков, ни свободных проемов — одни дверцы. Посередине комнаты стоял вращающийся стул на роликах и какое-то странное сооружение с ремешками и пряжками, похожее на аппарат для лечения больного позвоночника. Судя по размерам и форме ремешков, устройство вполне годилось, чтобы как следует зафиксировать человека.
— Видите ли, я бы хотел узнать и понять, каким образом сделать пластмассовую копию объемного предмета так, чтобы на расстоянии полуметра, через стекло, эту копию казалось невозможным отличить от оригинала. Это можно?
— Вообще-то можно, — как-то неуверенно сказала скульпторша. Похоже, что-то ее обеспокоило в моем вопросе. — А что там за оригинал?
— Череп. Старый потемневший от времени человеческий череп.
— Да, вы присаживайтесь. Не возражаете, если я закурю? — спросила девушка и кивнула на стул.
С улицы доносился шум автомобилей, высокий женский голос прокричал — «Не буду я так, идиот!», а где-то совсем на краю восприятия послышалось что-то похожее на отдаленный гром.
Не дожидаясь моей реакции, скульпторша привела свое сооружение с ремешками в горизонтальное положение, села на него верхом, достала из заднего кармана джинсов мятую пачку сигарет, взяла из другого кармана маленькую зажигалку и нервно закурила. Тут я обратил внимание на ее руки — сильные, жилистые, с заметными венами. Похоже, в моей собеседнице вообще не осталось ни грамма лишнего жира, только тот физиологический минимум, что необходим для нормального функционирования организма.
— Что вы знаете об этой истории? Договоримся так — вы раскрываете мне все те сведения, которыми располагаете, а я расскажу в ответ то, что знаю сама. Идет? Кстати, меня зовут Лизавета, можно просто — Лиза.
Я постарался поудобнее устроиться на стуле, невольно отметив про себя, что она говорит «то, что знаю сама» а не «всё, что знаю сама». Несмотря первые впечатления, девушка вовсе не выглядела истощенной. Ее руки чуть заметно дрожали.
— Может, сделаем проще, — предложил я, — поиграем в вопросы и ответы. Устроим такой равноценный обмен?
— Как любимые герои Роджера Желязны? Давайте попробуем. Вы играете белыми, так что начинайте.
— Скажите, Лиза, к вам кто-нибудь обращался с просьбой сделать копию черепа?
— Да, — кратко ответила Лизавета.
— Так не честно!