Все-таки кости оказались правы.
Вот вам и суеверие.
Глава XVII
Обещанная история
Несмотря на желание, я никак не мог встретиться с ведьмой. Мы иногда перезванивались, но поговорить с глазу на глаз, на чем она сама же настаивала, не получалось. Колдунья вечно была очень занята. Ее внешность, умение работать с людьми и хорошие профессиональные качества обеспечивали столь плотный график, что встреча со мной туда никак не встраивалась. Прошлый раз удивительно повезло — какой-то богатый клиент, забронировавший для себя солидный отрезок времени, поменял планы и не явился, а тут нарисовался я и Ксения со свом синяком.
Наконец пришла SMS-ка: «Свободна сегодня после девяти вечера и до десяти утра. Можешь приходить, только не опаздывай».
Я был точен как швейцарские часы, и ждать себя не заставил.
Сегодня ведьма облачилась в рваные джинсы, изношенные кроссовки и белую майку с розовой «Хеллоу Кити». Свои великолепные черные волосы она забрала сзади в хвост, перетянутый резиночкой кислотно-желтого цвета. Может быть такой прикол? Одежка подходила разве что какой-нибудь маленькой девочке, а никак не молодой женщине выглядевшей лет на двадцать пять. По-моему тут больше подошла бы майка со Странной Эмили, да и то вряд ли. Абсолютно идиотское сочетание, но ей было хорошо!
— Может, наконец, скажешь, чего тогда на записку мою не отреагировал? Специально же тебе в дверь засунули, у меня случайно окно возникло. Хотела встретиться и спокойно поговорить.
— Так это от тебя была та записка? С каких это пор ты «госпожа Арина»?
— С недавних, — с некоторым даже удовольствием проговорила она.
— Ирина же всегда была.
— «Ирина» — для специалиста моего профиля звучит как-то не очень убедительно. Не впечатляет.
— Так нафига писать мне от имени, о котором я и знать-то не знаю? — удивленно возразил я. — Послала бы эсэмэску.
— Мог бы и сам догадаться. Но вообще, очень хорошо, что ты не сообразил и не пришел. Удачно получилось.
— Почему? — спросил я, почувствовав холодок где-то внутри живота.
— Ко мне вломилась тройка каких-то бандитов, еле отбилась. Я-то отбилась, а вот если бы клиенты, или ты вдруг пришел — точно пострадали бы. Я могла не справиться.
— А это серьезно? — задергался я. — Бандиты?
— Да не думай ты об этом! Ерунда. Конкуренты шалят. Я уже приняла нужные меры, все будет о’кей. Главное, не касаться интересов очень больших людей и религиозный бизнес не задевать. «В наши нервные времена, — вдруг заговорила колдунья совсем другим голосом, — вольнодумные рассуждения о религии вновь стали темой весьма опасной. Сулящей, как известно, если и не покушение со стороны каких-нибудь религиозных фанатиков, то, по меньшей мере, привлечение к суду “за разжигание межрелигиозной розни”. Поэтому в данной ситуации очень удобно концепцию “бог” трактовать в каком-нибудь предельно нейтральном, безобидном для всех контексте».
— Ну, ты и завернула. Или цитата такая?
Что это с ней? Запинки в произнесении слов сами по себе ничего не значили, но, если тональность голоса вдруг менялась, похоже, дело нечисто. С другой стороны — колдунья все-таки, мало ли что…
— Цитата. Это кусочек лекции, что я читаю своим ученикам, — пояснила Арина. — Ты как насчет выпить? У меня есть превосходный херес!
Отказаться от хереса не получилось.
— Давно преподаешь? — спросил я после первой рюмки.
— Третий год уже в универе. Сначала они, студенты в смысле, меня всерьез не принимали, но ничего, сумела справиться. Сразу сказала — кому неинтересно — можете сваливать на все четыре стороны, зачеты в конце семестра выставлю. А кому интересно, сидите и слушайте.
— И как после такого заявления? Группа не разбежалась?
— Ничего подобного, только двое обалдуев перестали ходить. Зачет я им поставила, как и обещала, но зато поделилась с коллегами, и уж те отыгрались на них по полной.
— То есть у вас дружный коллектив?
— В общем, да… но я себя сразу поставила так, чтобы не допускать ни фамильярности, ни пренебрежения к себе.
— Ну, ты крута! Даже неудобно как-то с тобой рядом. Но с богами в своих лекциях поаккуратнее, — проговорил я, глядя мимо нее, туда, где за окном тучи лениво наползали на бледно-голубое небо. — Ведь уже вступил в действие закон об ответственности за оскорбление чувств верующих.