— Не совсем, — тупо признался я.
— Ну, как же. У каждого есть двойники в параллельных реальностях, вернее — точные копии. Считается, что они никоим образом недоступны, поэтому можно сказать, что и не существуют вовсе. Но другой физик-теоретик, тоже американец — Билл Вудс, математически корректно показал, что в реальности могут наличествовать объекты, или субъекты, способные осуществлять горизонтальный переход. Перескок, между этими мирами. Он назвал это — «эффект прыгающего субъекта» или эффектом прыгуна. Пресловутый джампер-эффект. Вся сложность в умении контролировать процесс, вызывать осознанный прыжок…
Мы неторопливо брели по Бульварному кольцу. Прошли мимо Трубной, миновали Сретенку и двигались уже в сторону Чистых прудов. Тем временем Иннокентий Петрович закончил свои объяснения, а я приступил к собственным. Наверняка нас уже взяла под контроль система видеонаблюдения Москвы, как людей сомнительных, подозрительных, ведущих какие-то длинные непонятные разговоры.
Я поведал о питерских встречах и тех данных, что удалось добыть. Мой рассказ о беседе с Лизаветой Иннокентий Петрович выслушал с невозмутимым лицом, и виду не показал, что прекрасно знаком и уже разговаривал с ней. Даже задал пару вопросов об этой девушке, словно и не встречался никогда.
— …Таким образом, у меня получается вот что, — завершал я свой рассказ. — Некто скопировал череп при помощи три-дэ устройства, потом, скорее всего вручную, разрисовал его так, чтобы выглядел будто настоящий, и вернул на витрину вместо оригинала. Такие дела… Скажите, а кто мог взять настоящий череп, незаметно вынести его, а после так же незаметно поставить на место копию? Хранитель Андрей Емецкий мог? Несмотря на охрану и видеонаблюдение? Может аппаратуру отключали? Или случались сбои электропитания?
— Невозможно. Это первое, о чем мы подумали. Ничего такого. Проверили несколько раз. Единственная теоретически допустимая возможность — замена во время перевозки после предварительной экспертизы.
— Везли откуда? — спросил я в смутной надежде, что издалека.
— Из института Антропологии. Это у площади Гагарина.
— Времени недостаточно, — удрученно признал я очевидную истину. — Моя версия не выдерживает критики.
— Вот и я о том. Антропологи тоже подменить не могли — люди ответственные, надежные, многократно проверенные, да и знают они, если что случись — на них первым делом подозрение падет. Мы там все перепроверили несколько раз. Но в вашей идее о три-дэ принтере что-то все-таки есть, надо подумать. Питерские встречи оказались тоже очень интересны.
— Может, и тут «эффект прыгающего субъекта» сработал? — в отчаянии спросил я.
— Ой, не хотелось бы. Тогда мы точно бессильны. Оставим эту гипотезу на потом, когда деваться будет уж совсем некуда. Вы вели записи по ходу дела?
— Да, конечно.
— Покажете мне потом, хорошо? А пока — работайте дальше, времени у нас всего пара недель. Так кто, по-вашему, мог убить нашего Емецкого? Предположения есть?
— Выходит так, что никто. Или — наоборот, кто угодно. Никаких улик, никаких данных. В полиции дело приобрело статус висяка. У этого вашего Емецкого был офигительно большой круг общения. С кем он только не встречался. От защитников прав секс-меньшинств, до изготовителей порнографии. С художниками был знаком, даже натурщиком подрабатывал.
— Где подрабатывал?
— В структуре Академии художеств. Еще его периодически арестовывала полиция за незаконные пикеты и демонстрации, но дальше штрафов дело не заходило никогда. Понимаете, недовольных им хватало, но настоящего врага я так и не отыскал. Никто не желал ему смерти. Скорее всего, убили его из чисто деловых соображений.