— Как же ты все это умудрился окончательно выяснить? — потребовала ответа все та же Арина. — Когда только успел?
— Ну, как. Еще будучи в Питере, разослал по е-мейлу вопросы разным полезным людям, постепенно они ответили, а последние штрихи добавились совсем недавно, после того, как я решил, наконец, разгрести завалы электронной почты. А дальше всё как-то само определилось и устаканилось. Кстати, мне еще раньше приходили всякие спамовые письма с фамилией Емецкого. То ненужную книгу предлагали купить за пятьсот рублей, то другую книгу кто-то хотел издать, а меня сделать не то соавтором, не то редактором. Нашли кого просить, можно подумать, я в этом понимаю чего…
— А сам-то череп сейчас где? — удивленно спросил аукционист.
— Вот уж чего не знаю, того не знаю! Насколько помню, искать череп никто меня не просил, и вообще об этом разговора не было.
— Да, но подразумевалось, что…
— То, что подразумевалось, не могу знать, — жестко сказал я. — Я не колдун, как некоторые здесь присутствующие, и не экстрасенс, как те, по телевизору. И потом. Вы, Иннокентий Петрович, не мой клиент. Мой клиент вот эта очаровательная дама, которая черепом не интересовалась. Но даже если бы вы и являлись клиентом, то все равно перестали бы им быть. Вы не до конца откровенны со мной, а клиент, утаивший часть важной информации по делу, автоматически перестает таковым оставаться. Я выполнил данное мне задание.
Дальнейшее наше заседание в кафе выглядело ненужным и бессмысленным, так что мы довольно скомкано завершили беседу, расплатились и все вместе вышли на улицу. Иннокентий Петрович направился к своему автомобилю и сразу же укатил, женщина, имени которой я не могу назвать — подошла к своей машине, а мы с Ариной не знали, как поступить.
— Ну, едете вы, наконец, или нет? — спросила моя прежняя любовь.
— Нет, пожалуй. Мы лучше прогуляемся, да? — спросил я, посмотрев на Арину. Она кивнула. — До свиданья, и огромное спасибо за всё.
— Аналогично. Ну, удачи вам.
Потом мы еще немного погуляли по улицам города, прошли насквозь небольшой парк, пересекли проспект и неспешно направились в сторону моего дома.
Тут прозвучал короткий сигнал мобильника — Арине пришла SMS-ка.
— Паучиху твою взяли, — кратко резюмировала колдунья. — На тебя заказ снят. Менты, как мы и думали, тоже от тебя отстали. Живи себе спокойно.
— Кто взял? А эсэмэска от кого? Разве такое вообще было возможно — взять такого киллера?
— От кого — неважно уже, а в нашем мире, возможно всё… э, смотри-ка, что-то там делается!
— Слушай, а откуда ты все знаешь? Я ведь так тебя и не спросил, почему…
Слова застряли у меня в горле, и договорить свой вопрос не успел. Перед моим домом шевелилась обширная возбужденная толпа. Кое-где мелькали знакомые физиономии жильцов подъезда, а сам подъезд был оцеплен лентой, какой пользуется полиция при осмотре мест происшествий. Двое полицейских стояли у заграждения и никого дальше не пропускали.
— Стойте! Вы куда? — окрикнул меня крепкий мужик в черной форме с надписью «ПОЛИЦИЯ» поперек спины.
— Живу в этом доме, — спокойно пояснил я. — Девушка со мной.
Только тут, с некоторым запозданием, до меня дошло, что сказанные слова можно понимать и трактовать двояко, но тогда было уже абсолютно все равно, да и сама Арина не возражала.
— Документики ваши предъявите, пожалуйста.
Я показал паспорт. Вот оно. Сейчас арестуют.
— Постойте пока в сторонке, — вежливо разрешил полицай, возвращая мне документ, — скоро уже закончим. Видите, все ждут?
Как объяснили оказавшиеся рядом словоохотливые соседи с верхнего этажа, в подъезде обнаружился подозрительный чемодан. Боялись взрыва. Понаехало спасателей и милиции (тьфу, полиции!) даже приказали временно эвакуировать дом, но во всем быстро разобрались, а сейчас уже снимают оцепление и жильцов скоро пропустят к своим квартирам.
Глава XXX
Вместо эпилога
Иногда кажется, что все то безумие произошло не со мной, а с кем-то совсем другим. На дворе заканчивается осень, вот-вот выпадет снег и наступит зима. Холодный ноябрьский ветер треплет макушки деревьев, срывая последнюю дряхлую листву, и промозглая сырость пронизывает до костей.
Где-то потерялось моё чувство юмора, куда-то ушло. Надеюсь, что не навсегда и не полностью.