Марк водил меня по этому подземному городу, как по лабиринту. Мы были в лаборатории, около подъёмников которые ведут наружу, здесь была даже больничка и наконец мы пришли в самое сердце этого города, в жилой сектор, столько людей вместе я видел только в обители, а здесь какое-то чудо, дети спокойно играют и у них есть детство и настоящие семьи без поклонения несуществующей религии. Там же в толпе детей я увидел Нику, она показывала другим детям свою ручную крысу, увидев меня она подбежала и схватила за руку. – Мика, пойдем покажу где мы с тобой теперь живем: - и увела меня в этот людской муравейник. Палатка оказалась очень добротная, в ней было все что нужно, спальное место, стол, тумбочка и самое главное вода. Осмотревшись я отправил Нику обратно к детям, а сам вернулся к Марку. – У вас тут очень хорошо, я думаю она здесь приживется, а мне нужно уходить: - сказал я с печалью в голосе. – Погоди, на улице темнеет, в ночь идти нельзя по нескольким причинам. Первая Моди ищут лазейки и вылезают по ночам, охотится. Вторая – приехали Хвачи и что-то тут ищут и явно не нас, дозорный доложил, а в-третьих мы еще не все места интересные посетили: - сказал Марк и направился в низ по железной лестнице, жестом показывая, чтобы я шел за ним. Спускались долго, это была старая шахта метро, вокруг все заколочено и весят предостерегающие таблички. – Давай сюда, скорей: - Марк подошел к железной двери и открыл небольшую заслонку: - Смотри. Я уставился в маленькую щель и посветил фонариком. На свет бросилось какое-то чудище, ростом с человека, но весь к наростах и волдырях, глаз не было видно. – Сейчас я тебе покажу почему они так опасны: - Марк посветил фонарем в даль и луч света попал на руку этой твари: - Сейчас ночь, и они особенно агрессивны. В ту же минуту рядом стоящие Моди стали рвать руку на которую попал луч и то что я увидел после расправы повергло меня в ужас и заставило задуматься. Оторванная конечность стала мгновенно обрастать наростами и увеличиваться в размерах. Марк закрыл заслонку и оставил Моди в покое, размножаться дальше. – Их нельзя убить, их каждая клетка как отдельный организм и воспроизводит себя снова и снова, мы сдерживаем их с помощью токсина червей, но на долго ли, не знаю: - грустно сказал Марк и направился к выходу. Поднявшись обратно в бункер Марк отвел меня в свою палатку и пригласил присесть, налил мне в кружку какого-то пойла и начал разговор, который давался ему явно с большим трудом.
- Я не буду тебя отговаривать, просто хочу понять – зачем? Почему ты не можешь отпустить? И что такого на этой записи? Я отхлебнул из кружки и сильно поморщился. – Послушаешь? – Лучше расскажи, так будет понятней.
- Перед смертью мать спрятала меня и отдала мне диктофон, тогда я не понимал, что это и для чего нужно. Я спрятал все в отцовском тайнике до лучших времен, поэтому у меня ничего не было, когда твоя банда нашла меня. После того как тебя и всю нашу банду убили я попал в обитель, Псы продали меня трактирщику, а он в свою очередь продал меня в прачку, за две разбитые кружки. Я благодарен тебе за все, чему ты меня научил, только благодаря этому мне удалось сбежать из этого места. Я нашел свой дом и тайник, но встретил другую банду мародёров, и они не собирались меня жалеть и брать к себе, как когда-то ты, пришлось отбиваться и бежать. Весь израненный я подался в горы, там то и нашел меня мой второй учитель Аврий. За четыре года жизни с ним я подробно изучил бумаги, оставленные отцом и запись с диктофона. На бумагах была схема арены, все выходы и входы, безопасные карманы, чтобы выжить, а главное система подземных тоннелей, по которой можно минуя охрану, добраться до самого Имана. Только нужно попасть на арену. А вот теперь самое главное – Иман мой родной дядя, они с отцом братья и он даже глазом не моргнул убив отца, мать и даже младенца, а на записи сказано, что он нашел священное писание во время скитаний и переделал ее смысл себе во благо и повел за собой народ, как миссия, вот только отец воспротивился такому правлению и сбежал, но тот нашел его и убил. Вот почему я иду мстить и не успокоюсь пока он жив. Повисла зловещая тишина.