Другое моё открытие вызвало ещё больше вопросов. С Нокиа никто не отправлял сообщений, но во входящих была единственная смска, присланная с другого номера, которого я до этого не видела:
“Не делай этого, Роб”.
Эти четыре слова ломали уже выстроенные мной теории. Если этому сообщению можно верить и мои предыдущие выводы верны, то за рулём разбитой машины был не кто иной, как сам Роб Гатхард, и C-4 в багажнике принадлежала именно ему. Вплоть до этой секунды я предполагала, что Роб совершил нечто ужасное, но выходит, что авария — не его рук дело. В таком случае возникает резонный вопрос... тогда чьих?
Мою мысль прервал раздавшийся вокруг рокот. Воздух тяжело содрогнулся.
Глубокий, гулкий голос эхом донёсся сразу со всех сторон. Кукурузное поле встрепенулось так, будто началась буря.
Голос: Я наблюдал за твоими раздумьями.
Недолго думая, я выключила Нокиа и сунула брусок взрывчатки обратно в рюкзак, после чего тут же вскочила на ноги и направилась обратно, оглядывая поле в поисках источника голоса. Быстро осознав, что конвой далеко, я перешла на бег и пустилась в сторону яблонь, стуча по грязи ботинками.
Меньше чем через минуту я выбежала из рощи с бруском C-4 за спиной. К моему возвращению все уже разбрелись по машинам, и, скорее всего, спали. Вдруг они что-то заподозрили? Мне не с кем было поговорить, и впереди ждал долгий день. Я полагала, что нет никаких других вариантов, кроме как перевести дух, записать все свои текущие мысли и затем наконец-то насладиться заслуженным отдыхом.
Идя к Вранглеру, я почувствовала тяжесть в глазах. Тихо приоткрыв заднюю дверь, ведущую к моему месту для сна, я тщательно спрятала взрывное устройство под своим багажом. Затем, закрыв дверь, я направилась к переднему месту, готовясь печатать заметки.
Я потянулась и схватилась за ручку, крепко её сжав, но так и не открыла дверь. Подержавшись несколько секунд, я отпустила ручку.
Толком не успев ничего понять, я прижалась к холодной металлической двери и соскользнула вниз на сырую землю. Давление в глазах вылилось в горькие слёзы, и я зарыдала, сдержав жалобный стон. За каждым прерывистым вдохом следовал тихий, беспомощный всхлип. Плач застал меня врасплох, но я не стала вытирать слёзы. Вместе с ними ко мне пришло двоякое, горестное облегчение. К тому моменту, как они высохли, я наконец почувствовала, что, возможно, смогу оставить события этого дня позади. Звуки, которые снова и снова проигрывались у меня в голове, поутихли.
Бонни: Бристоль, всё в порядке?
Я сразу же поднялась, увидев, как Бонни идёт к Вранглеру, и отряхнулась от земли. Было немного обидно, что меня всё-таки заметили.
АШ: Я думала, ты спишь.
Бонни: Обычно я чутко сплю, но Мартин… Клайд храпит. Хочешь поговорить?
АШ: Нет, думаю, я просто хочу спать. Спасибо, Бонни.
Бонни: Меня зовут Линда, если что.
АШ: …Алиса.
Бонни: Какое красивое имя. Алиса, я не лучший собеседник… зато прекрасный слушатель. Так что ты всегда можешь ко мне обратиться.
Я неуверенно улыбнулась — впервые за долгое время.
АШ: Спасибо, Линда, буду знать. Спокойной ночи.
Бонни: Спокойной ночи.
Бонни пошла обратно к своей машине, но вдруг остановилась и развернулась ко мне.
Бонни: И запомни: всё наладится, когда мы приедем в Винтери-Бэй.
Улыбка пропала с моего лица — я не поняла, что Бонни имеет в виду. В ответ на моё недоумение она безучастно улыбнулась и пошла дальше. Бонни уже упоминала это место, когда мы выехали из Джубилейшен — тогда это показалось мне моментным, праздным воспоминанием. То, как она упомянула его сейчас, совсем не походило на праздность.
Всё это время я подозревала в чём-то Роба, переживала за Эйса… но что не так с Бонни?
Может, я не расслышала, может, Бонни оговорилась. Как бы то ни было, недолгий покой развеялся, оставив меня наедине с прежними ощущениями паранойи и замешательства.
Я забралась на пассажирское кресло, напечатала пару заметок и вскоре перебралась на надувной матрас. Заснуть не получалось. Закрыв глаза, я долго пыталась себя убедить, что завтрашний день будет лучше, на что голос у меня в голове отвечал:
"Смотря куда ты повернёшь".
Всем привет.
Долгая выдалась неделька, но я-таки добрался до компьютера и теперь могу запостить следующую часть. Пришлось поработать сверхурочно, чтобы разом втиснуть в бюджет и лондонскую квартплату, и подарки на Рождество. Приятного мало. Ладно, как бы там ни было, мне особо нечего сказать, кроме того, что эта часть — одна из самых длинных. Постараюсь поскорее выложить следующую.