Блюджей лениво подняла руку. Следом, само собой, подняли Бонни и Клайд. После недолгих колебаний к ним присоединился и Аполлон.
Аполлон: Ну, досюда-то я ведь доехал.
Остались лишь Лилит и Ева. Быстро переглянувшись с подругой, Лилит вздёрнула руку, и Ева последовала её примеру, хотя и довольно робко.
Я была удивлена, что даже после вчерашнего никто не собирается возвращаться, но ясно было, что причины у каждого свои. Мне не хотелось прощаться ни с кем из них. Я только-только приступила к мысленному гаданию на кофейной гуще, пытаясь выяснить эти самые причины, как вдруг поняла, что все смотрят на меня.
АШ: Ой, извините. Да, конечно, я... ну, это... еду дальше.
Я вытянула руку в сторону дороги, и ещё зачем-то подняла вторую вверх.
Роб: Ну, что же. Я так понимаю, все в деле. Путь нас сегодня ждёт долгий, но не особо богатый на достопримечательности. Просто следуйте правилам, а там будь что будет, пожалуй.
Как только мы выехали на дорогу, я начала немного ёрзать. Сидячая жизнь путешественника брала своё, и я стала замечать, что наше знакомство с пассажирским сиденьем Вранглера становится слишком уж близким. Вчера ночью я не могла нарадоваться возможности размять ноги.
Следующие пять часов оконные пейзажи были захвачены Елисейскими полями кукурузы. Поворотов было мало, и мы проезжали приличное расстояние между ними, но Роб не расслаблялся. Лишь с большим трудом мне удалось привлечь его внимание.
АШ: Разве джипы не жрут топливо, как бешеные?
Роб: Что есть, то есть. Поэтому я всегда беру в дорогу бензин.
АШ: Знаешь... А ведь стрелка указателя топлива почти не сдвинулась с самого утра.
Роб: Ха-ха, заметила, а? Я всё ждал, заметишь или нет.
АШ: С чего вдруг? Что ты с ней сделал?
Роб: Ничего. Это всё дорога. Заставляет бензин выгорать медленнее.
АШ: Серьезно?
Роб: И не только. Ты как, смогла доесть свой завтрак утром?
АШ: Нет... А что?
Роб: Да никто не смог, разве что один Аполлон. Чем дольше едем, тем меньше нам требуется еды.
АШ: Постой-ка. Ты ведь говорил — дорога будет мешать ехать дальше.
Роб: Ага.
АШ: А теперь ты говоришь, что она, вроде как, помогает нам.
Роб: Ага.
АШ: Выходит, она настроена против, но в то же время как бы подстёгивает нас? Звучит очень странно, как по мне.
Роб: Звучит очень жизненно, как по мне. Всегда есть "за" и "против".
Пожалуй, в этом есть логика. Несмотря на свою ставшую притчей во языцех одержимость загадками дороги, Роб как-то до причудливого терпимо относился к таинственным законам и принципам, по которым она существовала. Он словно бы и не нуждался в понимании того, как и почему всё устроено — или, по меньшей мере, пока не нуждался.
Купаясь в потоках свежего загородного воздуха из открытых окон, я растворилась в убаюкивающей бесконечности полей, расстилавшихся вдоль дороги. Мне хотелось знать, многим ли довелось увидеть эти бескрайние просторы. Хотелось знать, где мы — не на карте, нет — где мы в другом, куда более широком смысле. До сих пор ли мы в том месте, которое я знала, как “наш мир”? Или мы уже за его пределами? Или выше него, или ниже? Или, может, мы просто просочились через трещины во что-то, лежащее между мирами?
Роб сбросил скорость, как он обычно делал перед поворотами. Я перевела взгляд на салон Вранглера и, наконец, остановилась на зеркале заднего вида.
Позади нас что-то было. Человекоподобный силуэт, едва различимый на таком расстоянии. Раскачиваясь, он быстро двигался в нашу сторону, причём двигался — хоть у меня не было в этом большой уверенности — на своих двоих.
АШ: Роб, что это?
Роб: Что-то новенькое.
Роб схватил радио. Но прежде, чем он успел что-то сказать, динамик захрипел и донёс до нас полный ужаса голос Евы.
Ева: Ребята, я что-то вижу сзади... ребята? Что-то идёт за нами! Блюджей, ты видишь?
Блюджей не отвечала. По-видимому, она не считала, что стоит тратить на это время. Из приёмника опять зазвучал панический писк Евы.
Ева: Это ведь не из Джубилейшен? Ребята? Ребята?!
Роб: Всем отставить панику. И прибавить газу.
Роб чуть сильнее нажал на педаль. Вранглер мягко ускорился, и вслед за ним с нетерпением набрал скорость весь конвой.