АШ: Что ты имеешь в виду?
Лилит: Я не… я не, я… я любила её, но как… как подругу. Это была игра в одни ворота, и… я не думаю, что её это сильно беспокоило. Но тут она начала исчезать прямо у меня на глазах и сказала это… Как ещё я могла ответить? Разве могла я сказать что-то другое?
Лилит держалась, чтобы снова не впасть в истерику. По её щекам струились слёзы.
АШ: Я не знаю, как поступила бы в такой ситуации.
Лилит: Я видела по её глазам, что она мне не верит. Бля… как много людей умерли, слушая чью-то... утешительную ложь? Как много из них знали, что им врут?
АШ: Думаю, ты поступила правильно, Джен. Лучше, чем поступают многие.
Лилит: Ты не обязана мне это говорить… послушай, ты сильно устала? Ты скоро пойдёшь спать?
АШ: Нет, я пока не устала.
Лилит: Там было немного пива… в сумке Аполлона. Это же не будет… воровством, ведь так?
АШ: Думаю, он бы с нами поделился. Но только если бы мы дали ему сказать тост.
Лилит тихо хихикнула и наконец улыбнулась. Она подошла к машине Бонни и Клайда и вскоре вернулась с упаковкой из четырёх банок.
Следующие полтора часа мы неторопливо с ними расправлялись. Лилит так и не смогла придумать тост, так что мы просто сказали Аполлону “спасибо” и подняли банки к небу. Мы вспоминали его неутомимое чувство юмора, особенно его неустанные попытки поднять нам настроение в первую ночь. Вспоминали, с какой заботой он всегда обращался к остальным — даже находясь на волоске от смерти.
Мы и Еву вспоминали. Лилит рассказала об их совместных злоключениях, о неловких студенческих вечеринках и о будущем Паранормикона. Она улыбнулась и сказала, что, когда радио “неизбежно вымрет”, я всегда могу к ней присоединиться.
После всего, что произошло на дороге, эта ночь была и радостной, и горестной одновременно. Но здесь, на вершине одинокого утёса, радостные чувства в кои-то веки превозмогли над горечью — пусть и ненамного. Под конец очередного ужасного дня мы и на это не рассчитывали.
Следующее утро пролетело, не успев начаться. Удивительно, насколько эффективно может действовать группа людей, когда никто ни с кем не говорит. Даже завтрак стал делом совсем непродолжительным. Чтобы наесться до отвала, мне хватило лишь половины пакетика ореховой смеси. Я оглядела остальных и вспомнила слова Роба: “Чем дольше едем, тем меньше нам требуется еды”. Никто не съел больше чем полмиски. А Лилит и вовсе не притронулась к еде.
К этому времени протокол поездки прочно отложился у всех в головах. Несмотря на разлад и образный разрыв между членами группы, построение автомобилей соблюдалось безукоризненно. Всеобщий настрой был чрезмерно прагматичный. Любой контакт по рации начинался с указания позывных говорящего и адресата. Между машинами установилась равная и очень осторожная дистанция. Все видели, что происходит, когда кто-то нарушает правила, и никто не хотел лишний раз рисковать.
АШ: Сколько нам осталось?
Роб: До чего?
АШ: Ты ведь не доезжал до конца дороги, значит… ты ещё строишь карту?
Роб: Верно.
АШ: Тогда сколько нам осталось до… неизведанной территории?
Роб: Относительно недалеко.
АШ: И что нас ждёт, когда мы дотуда доедем?
Роб: Мы поедем дальше.
АШ: Пока не доберёмся до самого конца?
Роб: Таков мой план. Знаешь, я не стану тебя судить, если ты захочешь поехать обратно. Думаю, тебе не составит труда уговорить кого-нибудь развернуться.
АШ: А тебя я смогу уговорить?
Роб улыбнулся.
Роб: Боюсь, нет. Эта поездка отличается от предыдущих. Дорога брыкается, как никогда прежде. Наверное, знает, зараза, что в этот раз я намерен идти до победного.
АШ: …Куда она ведёт, Роб?
Роб вдохнул, поворачивая налево на тихом т-образном перекрёстке.
Роб: Думаю, в никуда.
Рация зашипела.
Бонни: Роб, ты повернул не туда.
Моё сердце в ту же секунду заколотилось как бешеное. Я уставилась на Роба, а он уставился на меня в ответ. Его пронзило то же чувство, что и меня — просто он гораздо лучше с ним справлялся.
Он призадумался на пару мгновений.
Роб: Нет… нет. Я здесь уже проезжал. До этого мы повернули направо.
АШ: Э-э-э… да, всё верно. До этого был поворот направо, я помню.
Роб: Паромщик — всем машинам. Бонни, тебе отдельное спасибо, что чуть до сердечного приступа нас не довела. Поворот был правильный.