Разъярённая Блюджей торопилась в нашу сторону. По пути она грозно затянулась сигаретой и выпустила плотное облако дыма, как огнедышащий дракон.
АШ: Ничего. Просто случайность.
Бонни: Всё хорошо, Блюджей. Это я виновата.
Блюджей: На тебя не попало?
Блюджей склонилась к Бонни и нежно взяла её за руку, после чего посмотрела на меня так, будто готова была меня убить. Удивительно, что даже в редкие моменты, когда Блюджей проявляет к кому-то заботу, она в то же время сохраняет прежнюю змеиную желчность по отношению к остальным.
Бонни: Нет-нет, всё хорошо, это всё я. Всё в порядке. От меня одни неприятности. Простите.
Блюджей усмехнулась в ответ на наивное извинение Бонни. При этом она по-прежнему не сводила с меня глаз.
Блюджей: Трусиха позорная. Ты посмотри, что этот ненормальный заставляет тебя делать. Посмотри!
Я посмотрела. И да — беспомощная фигура Бонни, связанная на заднем сиденьи Форда, наводит на мысли о бесчеловечности. Взглянув на содеянное трезвым взглядом, я в очередной раз ужаснулась, но быстро пришла в себя.
Принятые мной решения могли казаться Блюджей безумными — но это не значит, что её руки чисты. И пусть она строит из себя рационалиста. В своих действиях она также была движима безумием — просто немного другого покроя. Её безумие зародилось из отчаянной нужды найти объяснение необъяснимому, которая в итоге вылилась в ядовитую смесь паранойи, чувства собственной правоты и пылкого антагонизма.
Блюджей заметила моё молчание и, должно быть, посчитала, что я признала перед ней поражение. Не сказав больше ни слова, она вернулась к своей машине и закрылась в ней наедине с собой.
Бонни: Знаешь, что по-настоящему чудесно, Алиса?
Бонни наклонилась ко мне и понизила голос, чтобы никто другой её не услышал.
Бонни: Он сказал, что там есть дом у берега… для меня. Мой домик у моря.
АШ: Мне жаль, Бонни, но я в этом очень сомневаюсь.
Бонни: Это такое прекрасное место. Такое прекрасное.
Бонни широко улыбнулась.
Бонни: Я рада, что была с тобой знакома, Алиса.
Бонни отвернулась, положив голову на подголовник. При этом улыбка не сходила с её лица. Я вернулась к Вранглеру. Передо мной встал выбор: переодеться в другую одежду или надеть тёплую пижаму.
Но сняв кофту, я прилегла на секунду и почти сразу же заснула, так и не переодевшись.
Когда я проснулась, Вранглер не стоял на месте.
Джип содрогнулся от резкого разворота. Я сразу подскочила — одновременно проснулась и Лилит. Её заспанные глаза выражали общее для нас обеих недоумение.
За рулём был Роб. От высокой скорости рычаг на коробке передач дрожал.
АШ: Роб, что такое?
Роб: Бонни сбежала. Она поехала назад, к тому повороту.
Я перебралась на пассажирское кресло. Сон как рукой сняло.
Лилит: Что? Как она высвободилась?
АШ: Она с Клайдом?
Роб: Ударила его по голове и выволокла из машины. Я не стал дожидаться, пока он оклемается, но они с Блюджей нас догонят.
Мы с Лилит оглянулись. Две фары машины Блюджей постепенно приближались, освещая наш салон через заднее стекло.
Лилит: С чего это Блюджей ему помогает?
АШ: Наверное, не хочет выпускать нас из виду. Роб, мы сможем догнать Бонни?
Роб: Я работаю над этим.
Вранглер стремительно рассекал темноту. Мы вглядывались в неё, пытаясь выловить очертания Форда Бонни.
Когда Блюджей поравнялась с нами, я посмотрела на них с Клайдом. Лицо Блюджей не выдавало никаких эмоций — только железное намерение догнать Бонни раньше нас. Клайд сильно побледнел, поражённый предательством сестры, напоминанием о котором служил небольшой ушиб на его голове.
Мы доехали до перекрёстка, и Роб остановил Вранглер. Фары автомобиля Блюджей освещали отворот к Винтер-Бэй. Роб включил прожектор на крыше, и дорогу озарило искусственным дневным светом. И в этом свете мы увидели Бонни — она стояла рядом со своей машиной и улыбалась нам.
Она уже преодолела точку невозврата.
Клайд: Линда! Линда, пожалуйста… вернись к нам. Хорошо?
Бонни: Мы можем пойти все вместе. Там есть местечко для каждого. Он так сказал. Места хватит на всех.
Клайд: Линда, вернись.
От кожи Бонни в воздух начала подниматься полоска из чёрной пыли и, как дымок, затанцевала на ветру. Бонни стала рассыпаться, превращаясь в пепел и улетучиваясь в атмосферу.
Бонни: Я тебя очень люблю, Мартин. Я буду тебя ждать.