Я вскарабкалась на карниз и опустилась на мягкую почву — точно в тот момент, когда луч фонаря начал кружить всё ближе и ближе. Последним взрывным усилием я бросила своё ноющее тело к ближайшему дереву, припала к его корням и вжалась в кору. Луч быстро приближался. Густая тень дерева протянулась справа, укрывая меня, и снова растаяла, когда свет ушёл налево. Луч оставил меня во тьме — вне всяких сомнений, ненадолго, покуда Блюджей продолжает лихорадочно меня высматривать.
Начало накрапывать. Первые капли падали сквозь редкий лесной полог прямо в мои протянутые ладони. Это были первопроходцы, разведчики, и очень скоро в подкрепление им пришёл ливень, барабаня по листьям и травинкам, пропитывая суглинки. Пугающе крутой склон грозил стать и вовсе непреодолимым, если дождю хватит времени размыть почву вокруг корней трав и растолочь землю в грязную кашу. А я сомневалась, что смогу забраться так высоко ещё раз, особенно когда каменная стена станет влажной и скользкой от холодного дождя.
Мало того, что нужно было быстро двигаться к машине — не менее важно было двигаться осторожно. Становилось всё более очевидным, что, чтобы добыть рацию, у меня будет всего одна попытка.
Отсюда до машины было рукой подать. Я видела шасси, покоящееся на древесном стволе. Вся левая сторона автомобиля впечаталась в землю. Лишь теперь, вблизи, я смогла расслышать зловещее потрескивание, исходящее от машины, которая едва заметно раскачивалась на тонкой точке опоры.
Я выждала, когда луч фонаря снова пройдёт мимо, и выползла из тени дерева. Цепляясь покрытыми грязью руками за любую мыслимую опору, я лезла вверх по откосу прямиком к машине Блюджей. Дождь впитывался в почву, просачивался сквозь одежду, и мои ноги с каждым шагом всё больше скользили по траве.
Весь путь до машины я была на виду. Однако, хотя луч не прекращал поиски, он, похоже, исследовал другой сектор откоса, когда надо мной выросла угрожающая громада шасси. Я глянула наверх, чтобы проследить за движениями Блюджей, затем медленно, стараясь удержаться на невообразимой крутизне, выползла на открытое место ещё раз и подтягивалась наверх до тех пор, пока не поравнялась с искорёженным капотом.
Передатчик Блюджей был по-прежнему подсоединён к своей док-станции. Несмотря на плачевное состояние машины, лобовое стекло оставалось удручающе целым — лишь одно небольшое неровное отверстие с острыми краями почти по центру. Придётся немного попотеть, но такой дыры должно хватить, чтобы просунуть руку и вытянуть приёмник наружу. Медленно и неуверенно я попробовала просунуть руку через центр отверстия. Кожу окружили зазубренные осколки стекла. Моя рука достала до приборной панели, продвигаясь по её поверхности тем ближе к рации, чем больше я наваливалась на машину.
Луч фонаря вновь стал приближаться. Блюджей шла вдоль края пропасти, одержимая своей миссией отыскать меня. В моём нынешнем положении, вне укрытия и в ловушке долгой, деликатной процедуры, у меня не осталось и шанса убраться с пути луча вовремя.
В тот самый миг, когда моя рука схватила рацию, луч меня настиг. Как ни стыдно признать, но на короткое мгновение, зачарованная сиянием фонаря, я застыла в бездействии. Луч остановился прямо на мне, растянув над долиной мою окоченевшую тень. Отчаянные поиски Блюджей были вознаграждены, и в своём воображении я уже видела её торжествующий взгляд.
Очнувшись слишком поздно, я сжала зубы и выдернула рацию из док-станции. Не имея времени ни медлить, ни беспокоиться о последствиях, я высвободилась из лобового стекла, судорожно выдохнув, когда выбившийся осколок ободрал тыльную сторону руки.
Тотчас оказалось, что это — меньшее, о чём мне стоит беспокоиться: я услышала громкий хлопок с вершины холма, и сразу же что-то с отвратным жужжанием пронеслось мимо моего уха. Я инстинктивно дёрнулась прочь от звука, и это неожиданное движение оказалось последней каплей: ботинки не выдержали и соскользнули. Я упала и покатилась вниз по склону. Последнюю власть над положением, что ещё оставалась в моих руках, я отдала в отчаянной попытке перекатиться в тень машины, подальше от света фонаря. Времени, чтобы выпрямиться, у меня уже не было — меня мешком волокло вниз, в долину, и вскоре я оказалась у обрыва во второй раз.
На долю секунды ложе долины промелькнуло в моих глазах — и я врезалась прямо в него. Воздух вышибло из лёгких вместе с болезненным стоном и струйкой пара, которая тут же растаяла в холоде ночи. Я валялась на боку, баюкая рацию на руках. По крайней мере, её я не потеряла.