Кто знает, злонамеренной была эта сущность или же безобидной, но в моём нынешнем состоянии, когда мой мозг тихонько стонал, погружаясь в сумрак, я не могла позволить себе проводить различия. И, видя, что существо упёрлось в земляной холмик, я попыталась попросить его о помощи. Нужные слова растерялись в сгущающемся тумане, и всё, что я смогла — это протянуть к нему руку. Попытаться разжечь искорку человечности в переливающихся, шипящих электричеством очертаниях.
В ответ на мой туманный призыв сущность со всех ног понеслась в чащу, едва не падая, и вскоре исчезла совсем. Глядя, как она убегает, я вдруг узрела крохотный тусклый маячок, что зажёгся в самом дальнем закутке моего медленно исчезающего сознания. Огонёк, который подстегнул мой гаснущий разум и повёл меня прочь из леса.
Сквозь деревья я увидела Вранглер. Он был совсем близко, и в то же время невероятно далеко.
Что-то случилось с моим зрением. Очертания машины то расплывались, то становились резче, но с каждой фокусировкой они оставались всё более и более размытыми, пока не превратились в пульсирующее тёмно-зелёное пятно на расплывчатом бесцветном фоне.
Один мой ботинок зацепился за другой, и это было моё последнее препятствие. Я рухнула на землю. Когда я попыталась встать, я поняла, что не смогу. В теле не осталось больше сил, и не было ни единого способа вновь поднять его на ноги.
Может, это всё было моё воображение, но я будто бы слышала размеренный шорох подлеска, как если бы что-то приближалось ко мне. Все мои чувства быстро начали угасать, оставляя меня наедине с холодом и тишиной.
Как бы то ни было, я до последнего видела тусклый огонёк — тонкую нить озарения, одну-единственную мысль, что я пыталась укрыть от всепоглощающей мглы.
Воспоминание, смутная открытка из прошлого. Отрывок из моего первого интервью с Робом Дж. Гатхардом.
То был день нашей первой встречи. День, когда он рассказывал мне о своём долгом, извилистом жизненном пути, о Японии, о Хиродзи, об Аокигахаре — и о том странном феномене, который пробудил в нём тягу к сверхъестественному. О том единственном случае, с которого и начался путь, что в итоге привёл его к игре в лево-право и этой поездке… О том самом моменте, из-за которого мы очутились здесь.
Роб (запись): Он вышел из-за деревьев и был похож на шум, как в телевизоре, только в форме человека. Ну, почти.
АШ (запись): Почти?
Роб (запись): У него не было руки.
Простите, что всё так затянулось. Последний месяц я был очень загружен. Но у меня есть отличная новость: вчера вечером мой самолёт наконец-то приземлился в Финиксе, штат Аризона.
Этот пост я печатаю из первого в моей жизни номера в американской гостинице. Вид из окна завораживает: тут вам и окружная больница, и местная тюрьма. Какая красота.
Если вы сейчас в Финиксе или у вас есть какая-нибудь информация, обязательно пишите.
Тьма сгущается, и я всё глубже и глубже увязаю в своём подсознании, до тех пор, пока не переношусь в место, не поддающееся описанию. Вокруг пустота, — безликая, бесцельная, вечная, — тонкая грань между жизнью и смертью.
Я чувствую, как угасаю и как едва ощутимой волной меня медленно, но неумолимо уносит прочь из мира живых.
Остаток ночи мелькает перед глазами мимолётными фотоснимками.
Моё тело оторвалось от земли, и руки и ноги бессильно обвисли. Кто-то понёс меня по лесу.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем откуда-то справа меня пронзило жжение. В этом состоянии до меня доходили лишь отголоски боли, но я могла сказать наверняка, что на самом деле она гораздо сильнее. Не в силах понять предназначение этого ощущения, я позволила ему ослабнуть, а затем вновь погрузилась в безмятежную тьму.
Когда мне наконец удалось открыть глаза, уже рассвело. У меня совершенно не было сил, и всё, что я могла делать — это пытаться что-нибудь разглядеть сквозь приоткрытые веки.
Я лежала на заднем сидении Вранглера, опираясь о кучу мягких вещей. Рядом кто-то стоял на коленях и настойчиво тряс меня за правое плечо. Я хотела было что-то сказать, но внезапно обнаружила, что мой голос превратился в шёпот, настолько тихий и слабый, будто его и вовсе нет.
АШ: Роб...
Услышав мой голос, фигура заворочалась и склонилась надо мной, всматриваясь в мои глаза, к которым начала возвращаться возможность фокусироваться.
Роб: Просто лежи, мисс Шарма. Я кое-как тебя подлатал, но нужно убедиться, что я сделал всё как надо.