АШ: Что... что с тобой случилось?
Роб: Дениз держала меня под прицелом, и я должен был притвориться мёртвым. Когда она ушла в лес, я взял аптечку и отошёл за деревья, чтобы немного подштопать свои раны. А потом я услышал дикий шум и пошёл посмотреть, что произошло... вот тогда-то я тебя и нашёл.
АШ: ....Двигатель работает?
Роб: Я хотел прогреть для тебя салон. Ты была в шоковом состоянии, и, раз аккумулятор больше не разряжается, я решил...
АШ: Нет, я имею в виду... как? Ведь ключи...
Роб: Ты реально думаешь, что я попёрся бы в такую даль без запасных ключей?
Роб выглядел почти оскорблённым. Я вспомнила всё, что мне удалось узнать об этом человеке в ходе нашей поездки, и поняла, почему он так отреагировал. Даже в таком плохом состоянии мне не удалось сдержать смешок, хотя он скорее походил на свистящее похрипывание, которое тут же растворилось в воздухе.
АШ: Ну, зная тебя, я, в общем-то, не удивлена. Думаю, Блюджей бы пригодилась эта информация прошлой ночью.
Роб: Ну, она не спрашивала.
АШ: Я рада, что ты жив, Роб.
Роб: И я рад, что ты жива. А лондонские ребята довольно крепкие!
Я обессилено уронила голову на мягкое кресло Вранглера.
АШ: Я из Бристоля, вообще-то.
Роб: Точно... да, конечно. Извини.
Роб попытался улыбнуться, но уголки его губ тут же опустились обратно.
Роб: Прости, Алиса! Боже, прости меня!
А затем Роб Гатхард разрыдался. Он раз за разом повторял “прости”, положив голову на моё левое плечо и обхватив меня за талию. Моя рука казалась невыносимо тяжёлой, словно из свинца, когда я гладила его по голове.
Пока Роб бился в бессловесной истерике, я попыталась оценить степень повреждения моей правой руки. Прошлой ночью я, в состоянии сильнейшего шока, не могла этого сделать, ведь всё было омрачено багряной дымкой сильной кровопотери и первобытного инстинкта, который заставил меня двигаться вперёд, не задавая лишних вопросов. Теперь же, когда всё закончилось и я наслаждалась приятным теплом Вранглера, я могла в полной мере оценить тяжесть своих ранений.
Всё, что было ниже моего правого локтя, исчезло.
Это было похоже на дурной сон. Моё плечо было практически целым, если не брать во внимание несколько чёрных кровоподтёков от недавнего падения, но почему-то оно обрывалось слишком быстро, оканчиваясь безобразной культёй. Саму рану от моих глаз укрывали свежие белые повязки.
Я совершенно не могла понять, что должна была чувствовать. На самом деле я не ощущала совершенно ничего.
АШ: Всё в порядке, Роб. Всё хорошо.
Роб: Я не... не хотел, чтобы всё так...
АШ: Я знаю... знаю.
Роб отодвинулся, всё ещё весь в слезах.
Роб: Я отвезу тебя домой, хорошо? Я найду место, где смогу развернуться, и мы отправимся домой.
По его глазам было видно, что настроен он решительно, и, честно говоря, я удивилась. Я до сих пор помню нашу устную договорённость при въезде в тоннель: Роб ни за что на свете не развернёт свою машину, пока мы не доедем до конца дороги. Я и подумать не могла, что он нарушит своё слово.
Я уверена, его предложение стало бы отличной возможностью оставить этот кошмар позади, сбежать от ужасов дороги до того, как она заберёт у меня ещё больше. Я помнила обратный путь. Я знала, что он приведёт меня к безопасности, к семье, к благословенному течению нормальной жизни. Однако коварный голос на задворках моего сознания шептал мне, что он не приведёт меня к ответам.
АШ: Если ты остаёшься в игре, я тоже.
Роб посмотрел на меня с горькой улыбкой. Я бы с радостью улыбнулась в ответ, если бы у меня оставалась хоть капля сил. В тот момент нас объединило мрачное осознание. Осознание, что после всего увиденного, после всего пережитого, мы всё равно хотим разгадать секреты дороги. Это решение показывает, что нами движет огромная сила воли, которая полностью затмевает наше желание выжить и воображаемые протесты наших близких.
Только совершенно сломленные люди могли принять такое решение.
Роб всё утро провел в подготовке Вранглера к дороге, давая мне возможность отдохнуть. Тот факт, что Роб вообще мог ходить, был сам по себе удивителен, не говоря уже о том, что он как ни в чём не бывало вёл свои ежедневные дела. Когда я почувствовала, что жизнь начала понемногу ко мне возвращаться, я задалась вопросом: возможно ли, что та мистическая сила, которая избавляла нас от потребности в пище и от нужды заправлять Вранглер, оказала небольшое влияние и на моё физическое состояние? Эта догадка должна была бы хоть слегка меня утешить, но вместо этого заставила почувствовать ещё большую беспомощность.