Княгиня Тактаева, не ожидавшая такого предложения, с сомнением взглянула на свою семью, словно ждя от них подсказки и наконец произнесла: – Не, Лиза, я ее мать и пойду к ней я.
– Тетя, мы с ней почти ровесницы, мы лучше поймем друг друга, -заверила Елизавета, и эти слова показались Наталье очень убедительными. Она одобрительно кивнула, а сама села обратно на свое место.
Лизавета, постучав в дверь, вошла в комнату к Настасье, которая не чем не отличалась от ее и Ольгиной спальни: та же мебель, те же занавески. Комната, как комната, не чем не отличавшаяся от других, но в ней на кровати, обливалась слезами ее троюродная сестра:
– Настя, что случилось?
– Лиза, уходи, я хочу побыть одна,- сквозь слезы проговорила та, но Елизавета, вместо того чтобы уйти, села рядом с ней на кровать.
– Ты можешь мне доверять, я не кому не скажу, честно, -заверила Лиза девушку.
Вдруг Анастасии показалось, что излив троюродной сестре душу, ей будет не так плохо. Да и что она потеряет, хуже ведь все равно не будет. Набравшись смелости, она рассказала Лизе, как сегодня днем, в гостинице, отвечала на ласки Павла Исаева, как поверила его нежным словам, как отдалась ему. Лизавета внимательно слушала всхлипывающую девчушку, не перебивая, понимая, что ей очень не просто сейчас рассказывать это.
А сегодня вечером он сказал, что я ему не нужна, – закончила Анастасия и, ревя, опустилась на подушку. Видя, что сделал, с этой доверчивой, милой девушкой, этот негодяй, Лиза чуть не закричала от злости. Нет этому нужно, положить конец.
– Настя, я завтра же поговорю с ним. Павел должен искупить свою вину перед тобой. Он посмеялся над тобой, а это прощать нельзя.
Настасия не могла тут не признать, что Елизавета права. Паша и вправду с ней так обошелся, она любила его и сейчас любит. А он… К глазам опять подкатило и она принялась тереть их руками, чтобы остановить уже льющиеся слезы.
Поняв и без ответа, что Настя согласна, Елизавета направилась к двери. Ей тут было делать уже нечего, а княжне Тактаевой лучше побыть одной, выплакаться.
Пытаясь, заснуть, Ольга ворочалась с боку на бок. Лунный свет проникал через голубые занавески, а на улице раздавалось мяуканье котов на крышах.
Рядом, на тумбе, лежала книга, в темно-бордовом обороте, а посередине, между страницами, виднелась небольшая ярко-розовая ленточка. И огарок свечи, в черном подсвечнике, стоял рядом с книгой.
Ничего не помогает, неужели ей придется от скуки лежать и смотреть в темный потолок. Читать?! Нет, ей больше не хотелось, да и все равно сейчас Оля не поняла бы и слова из прочитанного, все ее мысли были заняты им -Сергеем Тактаевым. Ольга думала о нем, подняв голову и оглядывая глазами, освещенную луной спальню, словно ища здесь ответ. Она думала о том, что влюбилась в него, как только увидела. Ей сейчас хотелось быть рядом с ним, а не здесь, в одинокой постели.
Вдруг тишину прервала сначала не громкая, где-то вдалеке, музыка рояля. Неужели Елизавета снова решила сыграть. Да нет, ей показалось, ведь с тех пор, как их заругал Василий, ее сестра больше не садилась за рояль.
Скажи, о сердцу друг бесценный,
Мечта ль и дружба и любовь?
Доселе в резвости беспечной
Брели по розам дни мои;
В невинной ясности сердечной Не знал мучений я любви…
Услышала Ольга и поняла, что не ошиблась. Такого красивого голоса, никогда не слышала, и как заколдованная Оля направилась к двери и вниз лестнице с одной целью: узнать кто обладатель этого голоса.
Стоя в дверном проёме, между лестницей и гостиной, Оля, очарованная музыкой, увидела, что играет ее троюродный брат. Стоя на крышке в черных подсвечниках, свечи освещали черное и белые клавиши рояля. Сергей сидел в инвалидной коляске, отодвинув подальше стульчик от пианино, и играл. А, сидя в кресле, рядом посапывал во сне Петр. Несмотря на сон, готовый выполнить любое поручение молодого хозяина. Девушка даже не могла и представить в то, что он так прекрасно играет на рояле, а уж поет тем более.
Почувствовав, что за ним кто-то наблюдает, Сережа остановился и посмотрел в сторону двери. Он увидел темный силуэт девушки, лишь кое-где освещенный тусклым светом от свеч, но лица видно не было. Она молча и внимательно смотрела на него.